Камень под рукой вдруг сделался холодным. Сергей нехотя кивнул, отлепил ладонь от стены.
– Пойдем.
«К следующему разу я обязательно узнаю имена всех ветров», – пообещал себе Сергей.
Они спустились на набережную, дошли до символа города – памятника затопленным кораблям. По пути Новиков решился-таки и взял Ольгу за руку. Штормило, балла три-четыре. Волны с шумом ударялись о набережную у ног, разбиваясь в мельчайшую пыль. Она оседала на разгоряченных лицах. По волнам плясала лунная дорожка. В свете уличных фонарей лицо Ольги, тронутое едва уловимой улыбкой, казалось нереальным, созданным его воображением. Но рука ее, которую Сергей не выпускал из своих, была вполне земной и осязаемой. Он не мог оторвать глаз от мелких капелек морской воды на ее щеке. «На щеках снежинка тает, вот она была, и нету…»
– Я завтра уезжаю в отпуск, – сказал он, и улыбка на лице девушки растаяла. – Не знаю, когда вернусь и как будут складываться дела, но я очень хочу тебя увидеть. Давай встретимся первого сентября возле КПП? В восемнадцать часов?
– Давай, – сказала она чуть слышно. – Встретимся…
Чувствуя себя абсолютно по-идиотски, Сергей посмотрел на часы. Одиннадцать. Увольнение до нуля. Если через пятнадцать минут он не сядет в троллейбус, может опоздать.
– Тебе пора? – понимающе спросила Оля.
– У меня еще есть время, чтобы проводить тебя. Ты где живешь?
– Нет, не надо, – она замотала головой, – мне совсем в другую сторону.
Он все-таки настоял. Посадил в троллейбус, идущий в сторону железнодорожного вокзала, а сам понесся на свою остановку. На прощание она улыбнулась и чмокнула его в щеку.
От конечной до КПП километра два. Вывалившая из троллейбуса толпа курсантов понеслась со всех ног, оглашая окрестности громким топотом форменных ботинок. Успел…
Сергей лежал на койке в своей каюте в полном одиночестве – у троих его соседей, включая Воронцова, увольнение до утра – и прокручивал в голове события сегодняшнего, нет, уже вчерашнего вечера: фантастические светлые глаза Ольги, ее нереальная улыбка, капли воды на лице… Он до сих пор ощущал ее ладонь в своей руке.
Утром, покидав вещи в видавший виды чемодан, Сергей купил несколько пирожков в ларьке, который курсанты за лаконичный вид – маленькое окошко, в котором маячило круглое улыбающееся лицо продавщицы, – прозвали Амбразурой, а поход за пирожками именовался не иначе как «рвануть на амбразуру», и отправился на вокзал.
Звук закрывающейся дверцы холодильника вернул Кристину на кухню.
– Проголодался? – спросила она Тимура, который вытащил из морозилки коробку с пиццей.
