– Я – нет, но сейчас приедет наш компьютерный гений, и я точно знаю, что от хорошего куска пиццы он не откажется ни при каких обстоятельствах. Тем более что за Асю уже не нужно беспокоиться.
– Считаешь, не нужно?
– Сто процентов. Иван не даст ее в обиду, да и она сама в последнее время сильно изменилась. Заметила, что она практически перестала лить слезы по любому поводу?
Если бы Тимур в этот самый момент увидел Асю, он бы усомнился в справедливости своих слов.
Иван все не ехал и не ехал. С тех пор как он позвонил, прошло уже сорок минут. Ася передвинула кресло так, чтобы была видна входная дверь, и сидела, не сводя с нее тревожного взгляда. Кира устроилась на диване, положив на колени голову Мати, и тихонько напевала. Глаза у Мати были закрыты, но, едва на крыльце послышались торопливые шаги, она вскинулась, села. Ася тоже приподнялась, но тут же вернулась в кресло – это не Иван, у него совсем другая походка, более твердая, уверенная.
Она не ошиблась – дверь скрипнула, пропуская в дом Антонину и Эдуарда. Дочь Новикова сбросила пальто, оказавшись в узком платье ярко-пурпурного цвета, совершенно неподходящем в сложившейся ситуации. Не вязалось оно и с бежевым спортивным костюмом Эдички.
– Кто-нибудь знает, зачем нас подняли в такую рань? – спросила она визгливым тоном.
Матя снова легла, закрыв глаза, Кира начала новую песню.
– Хоть бы кто налил чаю! Где ваша Мадина? – не унималась Антонина.
– Я налью, – вызвался Эдуард.
Дверь снова открылась – вернулись Глеб и Шишкин.
– Варвара Андреевна сейчас подойдет, – доложил Ермолаев, – кто-нибудь видел Мадину?
– Может, она уехала домой? – предположила Кира. – А где мама?
– Я пойду ее позову, – ответил Глеб.
– Я с вами, – заявил Шишкин.
Минут через пять в столовой появилась Мельникова, закутанная в ту самую меховую накидку, в которой Ася увидела ее впервые во флигеле.
– Варя! – застонала Матя. – Ариадна умерла, сказали тебе?
– Да, – в этом коротеньком слове было столько муки, что Ася не смогла сдержать слез. Крупные, горячие, они потекли по щекам.
Кира встала, уступая Мельниковой свое место, забрала чашку с чаем у Эдички, как раз проходившего мимо, и передала ее Мате.
– Еще одну, пожалуйста.
Эдичка безропотно отправился за второй.
– Мне кажется, я сама была на грани смерти, – сказала Варвара, занимая Кирино место. – Наверное, прогулка так на меня повлияла – я словно провалилась в сон и, если бы не Глеб, точно там бы и осталась. Как будто опоили чем в этом «Кусто».
Эдичка, который хотел проскользнуть мимо с чаем для супруги, уронил чашку.
– Какой же вы неловкий, – возмутилась Матя. – Надо собрать осколки! Где Мадина? Кира! Ты бы сходила в кладовку, может, она там?
– Полицейский приказал всем оставаться на местах.
– Приказал он! – фыркнула Матя. – Мы не в армии, чтобы нами командовать. Сходи, Кира, сделай милость. Тревожно мне что-то за нашу дурочку.
– Еще неизвестно, кто здесь больший дурак, – пробурчала Кира, но проигнорировать просьбу Мати не смогла.
– Я с тобой, – окликнула ее Ася.
Они прошли через сверкающую чистотой кухню, и Кира толкнула невысокую белую дверь.
– Мадина?
Сноп света, падающий из столовой, осветил узкую кровать, на которой, согнувшись калачиком, лежала девушка. При виде неподвижного тела у Аси сердце подскочило к горлу и застряло там, лишив возможности воздух проникать в легкие.
– Мадина! – повторила Кира, шагнула ближе, коснулась запястья девушки, украшенного тонким золотым браслетом и, обернувшись к Асе, сказала: – Жива. Спит.
Асино сердце вернулось на место, а с ним и способность мыслить логически. Такой глубокий сон может быть вызван каким-то препаратом. Варвара Мельникова тоже так считает. Она предположила, что их опоили чем-то в «Кусто». Но ведь ни Глеб, ни Мадина, ни Кира не ездили с ними в ресторан. Значит, снотворное они выпили здесь, в доме. Вот только Ася вчера с трудом добралась до постели и уснула, не успев коснуться головой подушки. А Мадина перед тем, как лечь спать, навела порядок в столовой и кухне. Одно из двух: либо снотворное попало в ее организм гораздо позже, либо Мадина только притворяется спящей.
– Мадина, вставай немедленно! – Кира энергично похлопала девушку по щекам, помассировала мочки ушей.
– А? – Мадина с трудом открыла глаза, посмотрела на Киру, затем медленно перевела несфокусированный взгляд на Асю. – Уже утро?
Глаза ее снова закрылись. Похоже, действительно крепко спит. Или все-таки нет? И если действительно богатырский сон обитателей дома Ермолаевых вызван искусственно, как скажется этот факт на здоровье малыша? Впервые Ася подумала о том, что идея поехать с Иваном в Крым была не такой уж правильной.
Кира повторила свои манипуляции со щеками и ушами Мадины.
– Да что же это такое! – возмутилась она, видя, что девушка не просыпается.
– Пусть спит, – сказала Ася. – Пойдем. Не умрем с голоду, наверняка в холодильнике полно еды.
Они вернулись в столовую вовремя – только Ася успела устроиться в своем кресле, как в комнату вошли Глеб с Шишкиным.
– Как мама? – спросила Кира у мужа.
– Храпит, не смогли ее растолкать.
