Саймон был уверен, во всяком случае, ему так казалось, что речь женщины-ведьмы являлась пустой угрозой, но жалел, что Джирики не пришел к ним на помощь. Наверное, похожие ощущения испытывает приговоренный к смерти человек, когда смотрит в окно на строительство виселицы. Саймон ощущал тупую уверенность, что он, Джошуа и остальные не смогут победить. Армия Фенгболда походила на страшную заразу на заснеженной равнине за озером, чуму, которая уничтожит всех.
— Я вижу, — неожиданно закричал Фенгболд, — что ты не только сам сошел с ума, Джошуа, но и окружил себя безумцами. Так тому и быть! Скажи старухе, чтобы она поскорее призвала лесных духов — быть может, деревья вам помогут. Мое терпение закончилось!
Фенгболд взмахнул рукой, и с береговой линии в сторону Джошуа и его людей понеслись стрелы, но не долетели до баррикады и упали на лед. Джошуа и его спутники спустились вниз и скрылись за кустами, которые росли вокруг баррикады, и Саймон их больше не видел.
Фенгболд снова что-то крикнул, и нечто, похожее на огромную баржу, медленно сползло на лед. Боевую машину тащили большие ломовые лошади в кожаных доспехах, и лед громко затрещал. Казалось, это кричали проклятые души. На барже лежали большие, чем-то набитые мешки.
Саймон не смог удержаться и покачал головой — несмотря на страх, он был впечатлен. Кто-то в лагере Фенгболда хорошо спланировал нападение.
Огромные сани двигались по льду, солдаты принца отвечали стрельбой из луков — впрочем, стрел было совсем немного, и Джошуа предупредил, чтобы лучники их берегли — большая часть не причиняла неприятелю никакого вреда, они не могли пробить доспехи лошадей или обитые железом борта саней. Через некоторое время лошади стали походить на длинноногих дикобразов, а там, где проходили сани, широкие полозья полностью очищали лед от снега. Из отверстий в мешках сыпался песок, гладкая поверхность становилась шершавой, и солдаты Фенгболда, шедшие за санями широкой колонной, могли без помех двигаться или скользить вперед.
— Да проклянет их Эйдон! — Саймон почувствовал, как у него сжимается сердце.
Армия Фенгболда длинной колонной преодолевала лед, издалека напоминая муравьев.
Один из троллей с широко раскрытыми глазами произнес слово, смысл которого Саймон понял только частично.
—
Впервые у Саймона внутри змеей свернулся страх, душивший надежду, но он твердил себе, что должен придерживаться плана, хотя теперь он казался ему сомнительным.
— Ждем. Мы будем ждать.
Далеко от Сесуад’ры и, странным образом, рядом, в сердце древнего леса Альдхорт, началось движение. В густой роще, где было совсем немного снега, укрывавшего лес уже много месяцев, всадник проехал между двумя вертикальными камнями и направил своего нетерпеливого скакуна в центр поляны.
— Следуйте за мной! — крикнул он на самом древнем языке Светлого Арда. Его доспехи были синими, желтыми и серебристо-серыми, отполированными до блеска. — Проходите сквозь Врата Ветра!
Другие всадники стали появляться между двумя высокими камнями, и очень скоро лощина наполнилась паром их дыхания.
Первый всадник остановил лошадь перед собравшимися ситхи, обнажил меч и поднял его так, словно намеревался пронзить облака. Его волосы, перевязанные только голубой лентой, когда-то были цвета лаванды. Теперь же стали белыми, как снег на ветках деревьев.
— Следуйте за мной, следуйте за Индрейю, мечом моего деда, — вскричал Джирики. — Мы идем на помощь нашим друзьям. Впервые за пять столетий зида’я отправляются в сражение.
Остальные воины подняли и направили в небеса свое оружие. Зазвучала странная песня, низкая, как крики болотных выпей, дикая, точно вой волков, и очень скоро лес задрожал от ее мощи.
— В путь, Дома Рассвета! — Худощавое лицо Джирики стало свирепым, глаза горели точно угли. — Вперед, вперед! И пусть дрожат наши враги! Зида’я снова обнажили клинки!
Джирики и все остальные — его мать Ликимейя на высокой черной лошади, Йизаши Серое Копье, отважная Чека’исо, прозванная Янтарные Локоны, и даже одетый в зеленое дядя Кендрайа’аро с мощным луком — пришпорили лошадей и покинули поляну с громкими криками и пением. Они так шумели, что деревья стали клониться к земле, словно их что-то смутило, а ветер стих, когда они ускакали прочь.
Мириамель съежилась под плащом, пытаясь исчезнуть. Казалось, все, кто проходил мимо, замедляли шаг, чтобы взглянуть на нее, худые вранны со спокойными карими глазами и лишенными выражения лицами, а также пердруинские торговцы в слегка потрепанных, но богатых одеждах. Складывалось впечатление, что каждый замечал девушку в монашеской одежде и с коротко подстриженными волосами, и это заставляло ее нервничать. Почему Кадраха так долго нет? Конечно, ей не следовало отпускать его на тот постоялый двор одного.
Когда монах наконец появился, у него было очень довольное лицо, словно он решил невероятно сложную задачу.
— Это на причале Торфяная баржа, я все правильно запомнил. Не самый респектабельный район города.
