— Теперь ты понимаешь? — спросила Нессаланта. — Ты видишь, почему я так высоко его ценю? Он выдающийся человек.
Стриве кивнул.
— И умеет произвести впечатление. Насколько он надежен? — спросил граф.
— Абсолютно. Он предсказал смерть моего бедного мужа. — На ее лице появилось выражение глубокого страдания. — Но Леобардис не стал слушать, несмотря на мои предупреждения. Я сказала тогда: если он ступит на землю Эркинланда, я никогда его больше не увижу. Леобардис ответил, что это чепуха.
Бенигарис бросил на нее быстрый взгляд.
— Ксаннасавин сказал тебе, что отец умрет? — спросил он.
— Да, сказал. Если бы только твой отец его послушал.
Граф Стриве откашлялся.
— Я надеялся оставить эти вопросы для другого раза, Бенигарис, но теперь, когда услышал слова астролога и узнал, какое прекрасное будущее он видит для вас, полагаю, пришла пора поделиться с вами моими мыслями.
Бенигарис перевел недовольный взгляд с матери на графа.
— Я не понимаю.
— Я кое-что узнал. — Старик огляделся по сторонам. — Прошу меня простить, Бенигарис, но не могли бы вы попросить стражников отойти подальше? — Он сделал резкий жест в сторону двух вооруженных солдат, которые молча и неподвижно стояли рядом.
Бенигарис кивком приказал им отойти.
— Итак?
— У меня есть, как вы знаете, много источников информации, — начал граф. — И я слышу вещи, о которых не могут знать даже люди более могущественные, чем я. Недавно мне стало известно то, что может показаться вам интересным. Про Элиаса и его войну с Джошуа. И… кое-что еще. — Он замолчал и выжидательно посмотрел на герцога.
Нессаланта наклонилась вперед.
— Продолжайте, Стриве. Вы знаете, как высоко мы ценим ваши советы.
— Да, — сказал Бенигарис, — продолжайте. Мне очень интересно услышать ваши новости.
Граф улыбнулся, лисья усмешка показала ряд ровных и все еще белых зубов.
— О да, — сказал он. — Вам будет интересно.
Эолейр не узнал ситхи, который стоял у двери Зала Орнаментов. Он был одет консервативно, во всяком случае, с позиции ситхи — в рубашку и штаны из бледной кремовой ткани, мерцавшей, точно шелк. Каштановые волосы — такой цвет волос мог быть и у обычного человека — были собраны на макушке в узел.
— Ликимейя и Джирики говорят, что вы должны к ним прийти. — Эрнистирийский язык незнакомого ситхи звучал архаично, как у дварра. — Вы можете пойти со мной сейчас или вам нужно сначала сделать что-то еще?
Эолейр услышал, как Краобан сделал вдох, чтобы запротестовать, но граф положил руку ему на плечо. Только несовершенное знание языка делало слова ситхи столь категоричными — Эолейр не сомневался, что ситхи будут ждать его в течение нескольких дней, не проявляя нетерпения.
— Целительница из вашего народа сейчас находится с дочерью короля Мегвин, — сказал Эолейр ситхи. — Мне нужно с ней поговорить. Затем я смогу пойти с вами.
Ситхи, лицо которого оставалось невозмутимым, быстро кивнул — так баклан выхватывает рыбу из воды.
— Я скажу им. — Ситхи повернулся и вышел из комнаты, его ноги, обутые в мягкие сапоги, бесшумно ступали по деревянному полу.
— Неужели они теперь здесь хозяева? — раздраженно спросил Краобан. — И мы должны выполнять их приказы?
Эолейр покачал головой.
— Нет, у них совсем другие обычаи, старый друг. Я уверен, что Джирики и его мать просто хотят со мной поговорить. Далеко не все ситхи так хорошо говорят на нашем языке, как они.
— Мне это не нравится. Нам пришлось слишком долго терпеть ногу Скали на нашей шее. Когда наконец Эрнистир сможет занять свое законное место на собственной земле?
— Все меняется, — кротко ответил Эолейр. — Но мы всегда выживали. Пять столетий назад риммеры Фингила прогнали нас в горы и морские скалы. Мы вернулись. Люди Скали бежали, мы пережили и их вторжение. Ну а бремя ситхи намного легче, тебе не кажется?
Старик посмотрел на него, подозрительно прищурив глаза, и улыбнулся.
— О мой добрый граф, вам следовало стать священником или генералом. Ваш взгляд направлен в будущее.
— Впрочем, как и твой, Краобан. В противном случае ты бы сегодня не жаловался.
Прежде чем старик успел ответить, в дверном проеме появилась другая ситхи, женщина со светлыми волосами, одетая в зеленое, — поверх она набросила серебристый плащ. Несмотря на цвет волос, она выглядела не старше предыдущего посланца.
— Кира’ату, — сказал граф, вставая. Его голос утратил прежнюю легкость. — Вы сможете ей помочь?
Ситхи некоторое время смотрела на Эолейра, потом покачала головой, и этот ее жест показался ему неестественным, словно она научилась ему из книг.
— С ее телом все в порядке. Однако дух почему-то от меня скрыт, он прячется где-то глубоко внутри, точно мышь в тени совы в ночных полях.
— Что это значит? — Эолейр постарался, чтобы в его голосе не прозвучало нетерпения.
— Страх. Она напугана. Она подобна ребенку, на глазах у которого убили родителей, — ответила ситхи.
— Мегвин видела много смертей, она похоронила отца и брата.
Женщина-ситхи медленно пошевелила пальцами, но смысла ее жеста Эолейр не понял.
