Она вышла из палатки вслед за Саймоном. Хрустальная сфера потускнела и погасла.
— Итак? — спросила герцогиня Гутрун.
Мириамель отчетливо услышала страх в ее полном нетерпения голосе.
Джелой встала, сжала руку Воршевы и села на одеяло.
— Ничего плохого, — сказала женщина-ведьма. — Немного крови, ничего страшного, к тому же кровотечение остановилось. У вас есть дети, Гутрун, а также внуки. Вам не следует так сильно тревожиться из-за Воршевы.
Герцогиня гордо выставила подбородок.
— Да, я родила и вырастила детей, чего не могут сказать про себя некоторые. — Когда Джелой и бровью не повела в ответ на ее выпад, Гутрун продолжала уже не так агрессивно: — Но я не ездила верхом, когда вынашивала своих детей, а я уверена, что Джошуа намерен посадить Воршеву на лошадь!
Она посмотрела на Мириамель, словно рассчитывала на поддержку, но предполагаемая союзница лишь пожала плечами. Спорить было бесполезно — решение принято и принц намерен отправиться в Наббан.
— Я могу ехать в фургоне, — сказала Воршева. — Клянусь Громовержцем Травы, Гутрун, иногда женщины моего клана ездят на лошади до последней луны!
— В таком случае женщины твоего клана настоящие дуры, — сухо сказала Джелой, — даже если ты не намерена так поступать. Да, ты можешь ехать в фургоне. На открытых лугах это будет нормально. — Она повернулась к Гутрун. — Что же до Джошуа, ты ведь понимаешь, что он всегда старается делать как лучше. И я с ним согласна. Это жестоко, но он не может остановить всех на сотню дней, чтобы его жена рожала в тишине и покое.
— Значит, должен существовать другой способ, — заявила Гутрун. — Я сказала Изгримнуру, что Джошуа ведет себя жестоко, я так считаю. И мне все равно, что он обо мне подумает, я не могу смотреть, как страдает Воршева.
Джелой мрачно улыбнулась.
— Я уверена, что твой муж выслушал тебя очень внимательно, Гутрун, но сомневаюсь, что так же будет с Джошуа.
— Что ты хочешь сказать? — потребовала ответа герцогиня.
Прежде чем лесная женщина успела ей ответить — хотя Мириамель подумала, что Джелой не особенно торопилась, — у входа в шатер послышался шум, клапан откинули в сторону, и они увидели кусочек звездного неба, в палатку проскользнула гибкая фигура Адиту, и клапан опустился на свое место.
— Я не помешала? — спросила ситхи. Мириамель подумала, что Адиту спросила совершенно искренне. Молодой женщине, привыкшей к фальшивой вежливости при дворе отца, было странно слышать, как кто-то задает вопрос и хочет получить ответ. — Я слышала, что ты плохо себя чувствуешь, Воршева.
— Мне уже лучше, — с улыбкой ответила жена Джошуа. — Заходи, Адиту, мы всегда рады тебя видеть.
Адиту села на пол около кровати Воршевы, сложив длинные грациозные руки на коленях, и золотые глаза ситхи принялись внимательно ее изучать. Мириамель не могла отвести от Адиту взгляда: в отличие от Саймона, у которого ситхи не вызывали такого изумления, она никак не могла привыкнуть к присутствию столь диковинного существа. Адиту, которая казалась странной, будто прямо из легенды, сидела совсем рядом, в ярком свете, и представлялась Мириамель не менее реальной, чем камень или дерево. Складывалось впечатление, что последний год вывернул мир наизнанку, и перед ней стали регулярно появляться загадочные истории из прошлого.
Адиту достала мешочек из серой туники и протянула его Воршеве.
— Я принесла то, что поможет тебе спать. — Она высыпала пучок зеленых листьев на ладонь и показала их Джелой — та кивнула. — Я приготовлю отвар, пока мы беседуем.
Ситхи, казалось, не заметила недовольного взгляда Гутрун. При помощи двух палочек Адиту вытащила из огня горячий камень, стряхнула с него пепел и опустила его в котелок с водой. Когда над ней поднялось облачко пара, она бросила туда листья.
— Мне сказали, что мы проведем здесь еще один день, — сообщила Адиту. — Теперь у тебя будет возможность отдохнуть, Воршева.
— Я не понимаю, почему все так за меня беспокоятся. Я всего лишь беременная. Женщины постоянно вынашивают детей.
— Но не единственного ребенка принца, — тихо сказала Мириамель. — И не в разгар войны.
Адиту использовала горячий камень, чтобы растолочь листья, надавливая на них палочкой.
— Я уверена, что у тебя родится здоровый ребенок, — сказала ситхи.
Для Мириамель ее слова показались странными, ведь их мог произнести смертный — вежливо и радостно. Может быть, Саймон прав.
Камень убрали, Воршева села, чтобы взять чашу, над которой поднимался пар, сделала маленький глоток, Мириамель наблюдала, как сокращаются мышцы на ее шее, когда она пила.
У Воршевы были огромные темные глаза, но тяжелые веки выдавали усталость; густые волосы черной тучей окружали голову. Пальцы Мириамель коснулись собственных коротко подстриженных волос и неровных концов в тех местах, где она срезала крашеные пряди. Она не могла не чувствовать себя младшей некрасивой сестрой.
