В пещере, где они спали, стояла отвратительная жара, но огромная кузница являлась настоящим адом. Удушающий жар жалил лицо Саймона, и очень скоро глазные яблоки казались ему такими же сухими, как скорлупа грецкого ореха, и у него возникало ощущение, что кожа делалась хрупкой и вот-вот начнет отваливаться кусками. Каждый день состоял из длинных мучительных кругов работы с невыносимой нагрузкой и обожженными руками – лишь изредка им приносили черпаки с водой, чтобы они могли напиться. Но между ними проходило очень много времени.
Саймону повезло, что он сразу подружился со Станхельмом, который, один из немногих, сумел сохранить человеческий облик. Станхельм показал новому заключенному места, где можно перевести дух, воздух там был немного прохладнее, каких приспешников Инча следует избегать прежде всего и, самое главное, как выглядеть, словно ты принадлежишь кузнице. Станхельм не знал, что у Саймона имелась причина оставаться безымянным и незаметным, но сам считал, что лучше не привлекать внимания Инча, поэтому также объяснил Саймону, что тот должен вести себя как и все остальные; Саймон научился опускать глаза и работать быстро и напряженно всякий раз, когда Инч оказывался рядом. Кроме того, он замотал тряпкой палец с золотым кольцом. Он не хотел расставаться с таким важным для него предметом, но прекрасно понимал, что будет страшной ошибкой показать его остальным.
Работа Станхельма состояла в том, чтобы сортировать куски отработанного металла для тиглей. Он предложил Саймону присоединиться к нему, научил отличать медь от бронзы, а олово от свинца, ударяя металл о камень или царапая поверхность зазубренным железным бруском.
Через их руки по пути в плавильную печь проходили очень странные вещи: цепи и котелки, куски металлической обшивки, исходное назначение которых оставалось непонятным, обода колес и обручи от бочек, мешки, набитые погнутыми гвоздями, кочерги, дверные петли. Однажды Саймон нашел кованую стойку для бутылок – и вспомнил, что она висела на стене в доме у доктора Моргенеса, но, когда он застыл на месте, погрузившись в счастливые воспоминания, Станхельм толкнул его, предупреждая, что приближается Инч. Саймон поспешно бросил стойку в общую кучу.
Металлический лом относили к ряду тиглей, которые висели над ярко пылавшим огнем. Он питался, казалось, бесконечными запасами угля и раздувался при помощи мехов, а их приводило в движение массивное водяное колесо в три человеческих роста, вращавшееся без остановки день и ночь. Благодаря воздуху, нагнетаемому мехами, огонь горел с такой невероятной силой, что Саймон не понимал, почему стены и пол пещеры выдерживают столь чудовищный жар. В каждом тигле плавился отдельный металл, их перемещали с помощью множества почерневших цепей, вся конструкция походила на скованных великанов, они поднимались вверх от ступицы колеса и исчезали в темной расселине в крыше кузни. Даже Станхельм не хотел говорить, куда они направлялись, но Саймон сообразил, что это как-то связано с Прайратом.
В короткие минуты передышки Станхельм показал Саймону весь процесс: обломки металла превращались в сиявшую красную жидкость, потом их сливали в тигли, где они становились застывшим металлом длинной цилиндрической формы, а после того как они остывали, отчаянно потевшие люди относили их в другую часть огромной пещеры. Там им придавали форму того, что Инч делал для короля. Доспехи и оружие, догадался Саймон, ведь среди всех обломков ему попадались только совсем ни к чему не пригодные части оружия и доспехов. Очевидно, Элиас стремился превратить весь имевшийся у него металл в наконечники стрел и мечи.
По мере того как проходили дни, Саймону становилось все более очевидно, что у него нет никаких шансов спастись. Станхельм рассказал ему, что за последний год сумели сбежать лишь несколько пленников, и всех кроме одного быстро притащили обратно. Никто из беглецов не прожил долго после возвращения.
Ощущение, что он оказался в ловушке, было таким сильным, а желание сбежать столь неукротимым, что в некоторые моменты Саймон с трудом удерживался от обреченной на неудачу попытки. Его преследовало желание подняться вместе с цепями водяного колеса наверх, в темноту. Он мечтал отыскать туннель, выходивший из огромной пещеры, как во время первого побега из Хейхолта, но теперь их засыпали, или они вели в другие части кузницы. Припасы сверху доставляли наемники-тритинги, вооруженные копьями и топорами, к тому же их обычно сопровождал Инч или кто-то из его помощников. А единственные ключи болтались на поясе у главного надсмотрщика.
У его друзей и Джошуа осталось совсем мало времени, но Саймон ничем не мог им помочь.
