Саймон перевалился верхней частью тела через баргоут и повисел в таком положении несколько мгновений, сохраняя равновесие и чувствуя, как борт впивается ему в живот, точно кулак. Здесь сладкий, мускусный запах был невероятно сильным. Посмотрев вниз, Саймон чуть не выругался – в последний момент подумав, что подобные слова могут принести несчастье и, вне всякого сомнения, будут проявлением неуважения, – когда понял, что поставил факел слишком низко, его свет не добирался до корпуса лодки, и он видел лишь непонятные сгустки теней.
– Бинабик! – крикнул он, испытав гордость от того, как спокойно прозвучал его голос, – ты можешь мне помочь?
Тролль перебрался через край ямы и соскользнул вниз.
– Ты застрял?
– Нет, но я ничего не вижу без факела. Не мог бы ты его достать?
Когда Саймон перевесился через темный борт, деревянный баргоут задрожал, и Саймон на мгновение испугался, что он под ним развалится, к тому же ему совсем не нравилось тихое поскрипывание, доносившееся из подземного помещения. Саймон почти не сомневался, что это стонет измученное дерево – ведь лодка короля два года пролежала в сырой земле – но в голову лезли мысли о руке… древней и сморщенной… которая тянулась к нему с окутанного тенями дна…
– Несу, уже несу, Саймон. Он оказался слишком высоко, и я не сразу до него дотянулся.
– Извини, просто поторопись, пожалуйста.
Свет на потолке могилы изменился, когда пламя факела сдвинулось с места, и Саймон почувствовал, как Бинабик похлопал его по ноге. Стараясь сохранить равновесие, он развернулся и теперь лежал на животе, вытянувшись во всю длину вдоль баргоута, чтобы опустить вниз руку и взять у Бинабика факел. Потом произнес еще одну короткую молитву и прикрыл глаза, опасаясь того, что увидит, повернулся и наклонился над внутренней частью корпуса лодки.
Сначала он ничего не видел и тогда открыл глаза пошире. Маленькие камешки и земля с потолка могилы засыпали большую часть того, что находилось внутри «Морской Стрелы», но не все.
– Бинабик! – крикнул Саймон. – Смотри!
– Что? – Охваченный тревогой тролль промчался вдоль корпуса к месту, где лодка соприкасалась со стеной могилы, а в следующее мгновение взобрался наверх, ловко, точно спешил куда-то по тропе в горах Минтахок. Легко балансируя на баргоуте, он оказался рядом с Саймоном.
– Смотри. – Саймон показал дрожавшим в руке факелом.
Король Престер Джон лежал в «Морской Стреле», окруженный последними дарами, в великолепных одеждах, в которых его похоронили. Лоб короля украшал золотой обруч, руки были сложены на груди, на длинной белоснежной бороде. Кожа Джона, несмотря на некоторую восковую прозрачность, выглядела как кожа живого человека. После нескольких сезонов, проведенных в разрушительной земле, казалось, он просто спал.
Но, несмотря на то что вид не тронутого разложением тела короля наводил ужас, не это заставило Саймона вскрикнуть.
– Киккасут! – выругался Бинабик, удивленный не меньше Саймона, и через мгновение забрался внутрь лодки.
Результат тщательных поисков в могиле подтвердил их первое впечатление: Престер Джон по-прежнему лежал в месте своего упокоения на Свертклифе – но Сияющий Коготь исчез.
– Я не намерен терпеть глупость только потому, что Вареллан мой брат, – прорычал герцог Бенигарис рыцарю, стоявшему перед ним на коленях, и хлопнул ладонью по ручке своего кресла. – Передай ему, что он должен продержаться, пока я не приду с моими солдатами. А если он этого не сделает, его голова будет украшать ворота Санцеллана.
– Пожалуйста, милорд, – взмолился его оруженосец, который мельтешил сбоку от герцога. – Умоляю вас, не нужно так метаться из стороны в сторону, я же пытаюсь снять с вас мерки.
– Да, посиди спокойно, – присоединилась к оруженосцу мать герцога. Она занимала то же кресло, на котором сидела, когда ее муж правил Наббаном. – Если бы ты не превратился в жирную свинью, тебе по-прежнему годились бы твои старые доспехи.
Бенигарис уставился на нее, и его усы зашевелились от ярости:
– Спасибо, матушка.
– И не будь жесток к Вареллану, он еще почти ребенок.
– Он бездельник и придурок с идиотской улыбкой на лице. И это ты его таким сделала. Кстати, кто уговорил меня позволить ему возглавить армию у Ванстримского прохода?
Вдовствующая герцогиня Нессаланта отмахнулась от его слов:
– Любой сумеет удержать проход против оборванцев Джошуа. Даже
Герцог вырвал руку у оруженосца и снова с грохотом опустил ее на ручку кресла.
– Клянусь Деревом, мама! Вареллан сдал две лиги меньше чем за две недели, несмотря на то что у него несколько тысяч пехотинцев и пятьсот рыцарей. Он отступает так стремительно, что к тому времени, как я буду выезжать из ворот, я, скорее всего, об него споткнусь.
