– Ты весь день пялишься на монастырь. – Он тяжело поднялся с табурета, подошел к Джошуа и положил руку ему на плечо. – Если ты так волнуешься, отправляйся к ней. Но, уверяю тебя, она в надежных руках. Если моя жена не знает чего-то про младенцев, значит, это не нужно знать.
– Я все понимаю. – Принц вернулся к карте, разложенной на столе. – Но не могу заставить собственные мысли перестать кипеть от беспокойства, старый друг. Напомни мне, что мы обсуждали.
Изгримнур тяжело вздохнул и наклонился над картой:
– Ладно. Камарис говорит, что над равниной проходит пастушья тропа…
Кто-то тихонько кашлянул у входа в палатку, и Джошуа поднял голову:
– О, барон. С возвращением. Входите, пожалуйста.
Серридана сопровождали Слудиг и Фреосел. Все дружно поприветствовали друг друга, и Джошуа достал кувшин телигурийского вина. Одежда барона и лейтенантов Джошуа была в грязи и говорила о том, что они скакали целый день.
– Юный Вареллан остановился перед Шасу-Яринна, – ухмыляясь, сообщил барон. – Он крепче, чем я думал. Я рассчитывал, что он отступит до самого Ванстримского прохода.
– И почему он этого не сделал? – спросил Изгримнур.
– Возможно, считает, что, как только начнется сражение за проход, пути назад уже не будет, – покачав головой, ответил Серридан.
– Это может означать, что он не настолько уверен в нашей слабости, как его брат, – предположил Джошуа. – Возможно, он согласится на переговоры.
– Что так же вероятно, как и то, – сказал Слудиг, – что он постарается держаться подальше от прохода до тех пор, пока не придет его брат с подкреплением. Что бы они ни думали о нашей армии вначале, появление сэра Камариса изменило их мнение. Это точно.
– А где Камарис?
– Впереди с Хотвигом и остальными. – Слудиг удивленно покачал головой. – Великодушный Эйдон, я слышал о нем множество историй, но думал, что это лишь детские сказки. Принц Джошуа, я в жизни не видел никого, подобного ему! Когда Камарис и всадники Хотвига оказались между двумя отрядами рыцарей Вареллана два дня назад, мы не сомневались, что он погибнет или попадет в плен. Но он раскрошил наббанайских рыцарей, словно дерево для растопки! Одного разрубил одним уверенным ударом почти пополам, вместе с кольчугой! Его меч точно заколдован!
– Шип – это могущественное оружие, – сказал Джошуа, – но, с ним или без него, на свет не рождалось рыцаря, подобного Камарису.
– А рог Селлиан наводит на наббанайцев ужас, – продолжал Слудиг. – Когда его эхо разносится по долине, некоторые из врагов разворачиваются и скачут прочь. Из каждого отряда, над которым Камарис одерживает верх, он выбирает одного пленного и отправляет назад, чтобы тот сказал: «Принц Джошуа хочет поговорить с вашим командиром». Камарис победил такое количество, что, наверное, уже отослал к Вареллану две дюжины наббанайцев с одним и тем же посланием.
Серридан поднял чашу с вином:
– Давайте выпьем за него. Если он сейчас наводит на врага ужас, каким же он был во времена расцвета? Я был мальчишкой, когда он… – Граф коротко рассмеялся. – Я чуть не сказал «умер». Когда он исчез. Мне не довелось его встречать.
– Тогда он был немного другим, – задумчиво проговорил Изгримнур. – И это меня удивляет. Его тело постарело, но мастерство и боевой дух нисколько. Словно кто-то специально сохранил его силу.
– Как будто для последнего испытания, – сказал Джошуа, осторожно подбирая слова. – Надеюсь, волею Бога так и будет – и Камарис добьется успеха ради всех нас.
– Должен признаться, что я несколько озадачен. – Серридан сделал еще глоток вина. – Вы мне говорили, что Камарис ненавидит войну и готов заниматься чем угодно, только бы не сражаться. Однако я еще никогда в жизни не видел такого могучего воина, несущего смерть.
Джошуа печально улыбнулся, и на лице у него появилось озабоченное выражение:
– Камарис на войне подобен горничной, которая расправляется с пауками.
– Что? – Серридан нахмурил брови и прищурился, пытаясь понять, не потешается ли над ним принц.
– Если приказать горничной прикончить всех пауков в комнате госпожи, – начал объяснять принц, – она придумает сотню отговорок, но, когда окончательно убедится, что деваться некуда, несмотря на ужас перед пауками, уничтожит всех до единого, чтобы больше не пришлось этим заниматься. – Легкая улыбка Джошуа исчезла. – Так и Камарис. Единственное, что он ненавидит больше войны, – ненужная война, особенно убийства, которых можно избежать, доведя дело до конца в первый раз. Поэтому, когда он вынужден участвовать в сражении, он старается провести его так, чтобы у него не возникло необходимости браться за оружие во второй раз. – Джошуа поднял чашу, салютуя отсутствовавшему рыцарю. – Только представьте, каково это – быть лучше всех в мире в том, чего ты делать не хочешь.
Они осушили свои чаши и некоторое время молчали.
