А самого худого Муравья.
С тех пор прошло немало лет,
А большей половины льготы нет.
«Дать льготу полную!» – решил звериный
суд –
Когда зверюшки малость подрастут»…
Дети войны хлебнули слёз немало,
Свиного рыла им лишь не хватало.
Мы – дети сожженного сада,
Цветы опалённой весны.
Мы – дети героя-солдата,
Мы – дети священной войны.
* * * * *
Сединой убелённые дети войны
Родителям властным совсем не
нужны.
* * * * *
Канцелярские чинуши
Бьют по-прежнему баклуши:
– Ладушки, ладушки
Нету льгот вам, бабушки!
И, чем меньше детям льгот, –
Меньше папенькам забот.
Ладушки, ладушки,
Как живёте, бабушки?!
Наука древняя про царство паразитов
Под грифами секретности сокрыта.
Хотя анализов сдаём мы очень много,
Глисты кишат в кишечнике больного.
Сосут они людскую кровь и соки,
Объединяясь в паразитоблоки.
Так нынче партии, как на подбор,
Паразитируют, крича, что Васька – вор.
Власть демократов – власть доходных
мест,
Не потому ли Васька слушает, да ест?!
Прекрасен двоевластия бедлам:
Он выгоден властям и нам…
Рёв Льва саванну сотрясал на утренней заре.
У кафрских буйволов ершил мороз по коже.
Слонихи прятали слонят, Царя узрев:
Даже слонам шутить со Львом негоже.
Величьем окружён Царь при дворе,
Склоняют гривы перед ним все львы;
Там-там владыку славит на горе,
Хотя трон царский весь в крови.
Лев жить не мог без полевых цветов.
Их Светлость ещё нежатся в постели,
А росные цветы под гимн хоров
Приносят на заре закланные газели.
Когда Импалы наступил черёд
Ко Льву хвалебные цветы нести,
Журавлик Венценосный наперёд
Предупредил её про терний на пути.
Импала с другом встретила рассвет,
Придумала сюрприз в отместку сообща:
Дала Льву лавры и божественный букет,
А в нём – смертельного Клеща.
Цветочный Клещ залез под шкуру Льва,
И рухнул трон, – гласит молва.
Импала принесла жизнь на алтарь Свободы
И стала Героинею народа.
На фоне солнца с боевым копьём
Красуется Импала с Журавлём.
Возмездия мятежного полны,
Они сияют на златом Гербе Страны.
О! Львы, жирующие на людских костях!
Не забывайте про клещей в цветах.
Колотит муж свою жену,
Злой ревностью горя,
Порой – за мнимую вину,
Порою – не за зря.
Прилюдно Жучка и Барбос –
заклятые враги.
Был дружелюбным раньше Пёс,
Но стал, как зверь, другим.
Когда стемнеет над землёй,
Безлюдно на дворе,
Они из миски жрут одной,
Спят вместе в конуре.
Вражда их – на показ игра
Для дураков и дур:
Они из общего двора
Воруют ночью кур.
* * * * *
На людях партии и кланы –
Непримиримых змей клубок,
А за кулисами – обманный
Друзей закоренелых блок.
Когда-то Камбала была иной, –
Рыбёшкой жирненькой, речной.
Попав случайно в море,
Она хлебнула вдоволь горя.
Пришлось бедняге в глубине
Искать еду на самом дне.
Ей нравилась вода морская,
Но извела боль головная.
На Камбале тонометр новый
Решил проверить Участковый.
«Ты рождена с давленьем для
морей:
Ныряй поглубже! Не робей!» –
Сказал ей Окунь, Врач морской
И взял у Камбалы подарок дорогой.
Нырнула Камбала под слой глубин
И оказалась сплюснутой, как блин.
От головы до самого хвоста
Исчезла рыбья красота:
Исчезли груди, вид вальяжный,
Не рыбья плоть, а лист бумажный.
* * * * *
Больным я дать совет хочу:
«Не верьте всякому врачу!»
Кот Тишка на исходе сил
Жил одиноко на своём подворье.
Он радостью чужою жил,
Душевно разделял чужое горе.
Его все знали, стар и мал.
Бедняга овдовел так рано,
Подагрой и отдышкою страдал:
Себя давали знать сквозные раны.
Больной, беспомощный, он силы находил,
Чтобы помочь в лихой беде,
Последнее с несчастными делил,
Себе отказывал в лекарстве и еде.
Соседке Муське приглянулся Кот,
Сойтися с ним она была бы рада.
Еще бы! Мастер, честный и не пьёт,
Как говорят, жених, что надо.
Кот Тишка знал её и вдоль, и поперёк,
Недаром «барынькою» в шутку называл.
А потому открыто ей изрёк,
Что друга в ней не увидал:
– Ты мне, голубушка не пара,
Живёшь лишь для родни своей,
Добра не делаешь задаром,
А я живу среди друзей.
Шли годы. Раннею весною
Соседка умерла, а вскоре – Кот за ней.
Её могилка заросла травою,
А у его Креста – цветочки от людей.
Нора надёжна, но тесна,
Порой от храпа не до сна…
Расширить нору жизнь велит,
Но чёртов камень, как гранит.
Купить бы недострой в глуши,
Да, за какие, Господи, шиши?
Как-то Крольчиха душу излила Кролю:
За дочь я Небо день и ночь молю.
Что делать? Дочка взрослой стала…
Повсюду рыщут лисы и шакалы.
В округе нашей каменной горы
Все женихи без собственной норы.
Сдержав обиду, стыд и боль,
Как повелось на лапотной Руси,
Нору оставил молча Кроль
И тут же стал добычею Лисы.
Крольчиха кроликам – родная мать,
Природой создана, род продолжать;
