И тут Дамор снова пошевелился. Когда я задела его по голове острой выступающей фигурной частью декоративной металлоконструкции, то содрала ему кожу. В том месте хлестала кровь. Дамор взглянул на меня угрожающе, в его глазах заклокотала животная жажда убийства, и я вдруг с ужасом осознала, что лишь раззадорила его, в нём открылось второе дыхание, и теперь мне конец.
Нож-Пиранья… Ботинок… Я ещё успею добраться до него. Но хватит ли у меня силы вонзить Нож во врага?
Дамор полз в мою сторону. Вдруг.
Я услышала знакомые щелчки степлера. Я и Дамор одновременно повернули головы в ту сторону, и голова Дамора внезапно сделалась квёлой. В следующий миг он уже спал.
Я выдохнула с облегчением. Пит Ривел, настоящий друг. Всегда прикроет в бою. Он тоже слаб, лежал на полу, сжимая степлер. Свободной рукой он показал мне поднятый вверх большой палец и ободряюще улыбнулся. Я тоже показала ему большой палец и улыбнулась.
Потом прошло ещё какое-то время, прежде чем мы с Питом более или менее смогли двигаться и ходить. Пит встал первым. Он доковылял сначала до меня и помог мне встать. Мы обменялись братскими объятиями.
– А-а-а-а!!! Вы не забыли про меня? – завизжала Синтия.
Хотелось выругаться. Мы тут принимали на себя все удары, сражались, а она знай себе лежит, балдея и утопая в мехах. Я передала Питу Нож-Пиранью, он пошёл освобождать Синтию. А я, не в силах стоять на ногах, снова села, привалившись спиной к стене. Мне стало вообще всё равно, что происходит. Мне даже было всё равно, сломано ли у меня что-нибудь или нет. Я закрыла глаза, проделала один из видов дыхательных упражнений. Когда я открыла глаза, застала идиллическую картину.
Пит и Синтия крепко обнимались. Дева дрожала и всхлипывала на груди у рыцаря, спасшего её от дракона. Да, именно Пит спас нас всех от Дамора. Если бы не он, Дамор бы разделался со мной и с ней. Рыцарь успокаивающе поглаживал девушку по волосам, что-то ей шептал. Я снова закрыла глаза, посчитав, что если буду на них пялиться, то нарушу их умиление.
Наконец, я почувствовала, как могу встать. Пошатываясь и держась за стеночку, я поднялась. И увидела, как в проёме замаячил Кэпчук.
Выглядел он весьма потрёпанным. Бледный, плащ разорван, шляпа в непонятной пыли. Он двинулся вперёд, и я заметила, что он прихрамывает. Пит и Синтия продолжали обнимашки, на них он даже не взглянул. Взглянул зато на полутруп Дамора.
– Ну и кто его так?
– Он, – я показала в сторону Пита.
– Она, – Пит, не забывая держать Синтию, показал на меня.
– Всё ясно. По пол-очка обоим. Идти сможешь, боец? – Грифон оглядел меня с ног до головы.
– Всегда смогу, – кивнула я, так и не понимая его своеобразного юмора.
Он подставил мне руку, чтобы я могла опереться. Я благодарно улыбнулась другу. По сути, принцесса-то здесь я, которую все спасают. А Синтия – так, приманка для дракона. Я улыбнулась и этим своим шуткам в мыслях. Спросила:
– Лизавьетт?
– Я о ней позаботился. Теперь она больше не побеспокоит, – уклончиво ответил Грифон.
Что он с ней сделал? Убил? Серьёзно ранил? И каким образом? Самого его бесполезно спрашивать, в порядке ли он. Раз ходит, дышит и протягивает собственную руку вместо костыля – значит, точно в порядке. Ну и что, что бледный и поникший от усталости? Возможно, ему пришлось выложиться по полной в драке с этой стервой-художницей.
– Можно посмотреть на её труп? – спросила я.
– Клот, ты маньяк? – ответил вопросом на вопрос Рикардо.
– Нет, просто любопытно. Я верю тебе на слово, но хочется увидеть её труп. Для окончательного успокоения своего подсознания, по поводу того, что мы довели работу до конца, так сказать.
– Трупы – это зрелище только для взрослых, – отрезал этот гад. – А вам с Ривелом пора спать, кстати, скоро в школу.
В тот миг я в очередной раз готова была его ударить. В шутку.
***
Сутки спустя мы с Питом встретились в Кабинете Шестёрки. Я собралась набросать отчёт по расследованию о "Неглубокой могиле", когда агент 003 зашёл. Я знала, что он только что приехал из Карридена, и спросила, внимательно посмотрев на друга:
– Как она?
– В порядке. Решила завтра утренним поездом поехать пожить у матери хотя бы несколько деньков. Но теперь-то она точно в безопасности.
– Несладко ей пришлось, бедняжке, – констатировала я.
– Не то слово! Сначала она думала, что у неё с Дамором любовь-морковь. Но когда он после лобзаний достал нож и нанёс ей шрам, в полубреду мороча ей голову о какой-то Морской Богине, у Синти обрушилась картина мира.
Я задумчиво отвела глаза и посмотрела в никуда:
– Она видела запретное. То, что даже мы, агенты ТДВГ, видим не каждый день. Ей нужно стереть память.
– Я тоже про это спрашивал у Кэпчука. Но он сказал, что нет необходимости. Странная его позиция, если честно. Я тоже посредством Лампы Демоуса освободил бы девочку от таких травмирующих переживаний. То призрак в неё вселяется, то возлюбленный оказался психопатом.
– Она смертельно любит острые ощущения. Или остро любит смертельные ощущения. Ей это на пользу. Видимо, поэтому Рикардо и не стал стирать ей память.