— Тебе нужно избавиться от него, навсегда, — видя, что я снова витаю в своих весьма далёких от суровых реалий жизни облаках, со столь несвойственным для него нажимом повторил эльф.
— Неужели ты не слышал, что сказал тот странный призрак? — снова я скорчил какую-то гримасу, исказившую и без того болезненно выглядящее лицо, превратив его и вовсе в уродливую карнавальную маску, которую обычно надевают артисты, играющие в неописуемо душераздирающе ужасных в своей правдивости трагедиях. — Это невозможно. Он пытался и не один раз, кажется, если я правильно запомнил и расслышал его слова. Вещица-то непростая, всегда к нему обратно приходила, при этом оставляя множество людей лежать в канавах с перерезанными глотками или трепыхаться на дне озера вместе с рыбами, которые таращили бы на свежеиспечённого трупа свои стеклянные ничего не понимающие глаза. Значит, своим относительным бездействием я, фактически, спасаю жизнь некоторым людям. Разве это так уж плохо, а? — я вскинул брови и глянул на остроухого, который так и не удосужился сменить своей позы, что даже немного раздражало меня, делая его уж слишком похожим на статую какого-нибудь надменного владыки, полководца или же обыкновеннейшего героя древности.
— Нужно хотя бы попытаться это сделать. Посмотри, что этот артефакт сделал с тобой. Он же медленно сводит тебя с ума своим влиянием. Нужно лишь разобраться в его свойствах и природе. Потом уже не составит совершенно никакого труда избавиться от него так, чтобы он уж точно не попал больше ни к кому в руки, уж тем более не вернулся обратно, если, конечно, нам не удастся его уничтожить, а это я буду стараться сделать в первую очередь! — эльф говорил всё громче и громче пока окончательно не перешёл на крик, но тут же осёкся и огляделся по сторонам, будто бы желая удостовериться в том, что его сейчас никто не слышать, пусть сие действие и было немного глупо в нашем положении, ибо было понятно, что нас здесь никто не мог слышать посторонний, так как хижина стояла почти на самой окраине, а немногочисленные жители предпочитали ютиться как можно ближе к уже упомянутому мною гигантскому дереву.
А от наших товарищей этот разговор скрывать было бы ещё большим идиотизмом, потому что я знал, что как минимум Рилиан и тот маг явно обеспокоены этой вещью и тем, что я с ней никогда не расстаюсь. Молодой паладин знал историю артефакта и его предыдущего владельца как никто другой, а волшебник уже видел обруч мельком, когда шёл вместе с Адрианом по неприветливой чёрной Бездне, в которую они каким-то неведомым образом попали вместе с пленниками, засосав при этом ещё и нас с эльфом, и уже тогда он почувствовал нечто странное в этом не слишком заметном на первый взгляд предмете. Сам же принц, как я понял из своих непродолжительных наблюдений, если чего-то не понимал, как это было в конкретной ситуации или же в магии вообще, предпочитал не вмешиваться, а Фельту же просто хватило ума молчать и не всовывать свой нос, куда не следует. Они тоже хотели помочь мне всем, чем только смогут, и я действительно ценил это, но всё же понимал своего старого друга и не судил его за эту подозрительность — с его профессией рано или поздно просто в привычку войдёт оглядываться при каждом слове, в любой момент ожидая получить нож в спину или арбалетный болт под лопатку.
— А ты не думал, что он пытался это сделать? Он, конечно, очень скользкий и подозрительный тип, но всё же не глупец, и это понятно сразу, разве нет? Или ты считаешь, что он был настолько твердолобым, и просто ему не пришло в голову пойти и отдать его гномам в утиль на перековку, а? Ты это хочешь сказать? Что-то раньше я за тобой такой наивности не замечал, Нартаниэль. Наверное, ты очень и очень устал во время этой бартасовой удалённой аудиенции королевы. Это, кстати, сразу же заметно, тебе нужно срочно поспать, но для начала съесть и выпить чего-нибудь, не находишь? Пошли, нас уже, наверняка, все заждались.
— Они нас не ждут, я сказал, что мы придём ещё не очень скоро, потому что этот вопрос действительно важен, мой старый друг. Я догадываюсь, почему он не сказал нам ничего о своих попытках, хотя они, несомненно, имели место. Причём далеко не одна, в этом я уверен. Скорее всего, они либо не увенчались успехом, и ему так и не удалось найти в ходе этих "экспериментов" подходящего действенного способа, либо ему это всё-таки удалось.
