— Что? Удалось? — я резко вскинул голову, до того я разглядывал свои ботинки, вернее, следы засохшей грязи на них. — Это уже как-то совсем не вяжется, разве нет? Он узнал нечто такое, что могло стать шансом избавиться от вещицы, которую он, судя по всему, ненавидел больше всего на свете, но при этом не воспользовался столь удачно подвернувшимся шансом? Как так? Я не вижу логики. Ты уверен, что ничего не упустил в своих рассуждениях? — я приподнял брови и глянул на эльфа, но он, видимо, был твёрдо уверен в верности выводов, а потому мне стило либо удивляться и самому строить какие-то невероятные догадки, либо ждать продолжения от моего друга. К счастью, мы оба предпочли второй вариант первому, что обоим давало максимум информации и высказанности.
— Всё очень и очень просто. Он действительно верит в то, что нам подвластно немного изменить мир посредством своих действий, а потому ни в коем случае он не мог допустить того, что бы мы подвергли себя даже крошечной опасности. Он поэтому не сказал нам ничего, заранее зная, что самим в этом круговороте стремительных событий нам ни за что не успеть самим выяснить то, что удалось узнать ему. А знание это, как мне кажется, имеет потенциальную опасность, поскольку для уничтожения этого артефакта наверняка нужно или провести особый ритуал, или же найти место, где обруч был создан, как это обычно бывает. Ты ведь знаешь, что все заявления ваших псевдо-магов-учёных о том, что подобные теории являются лишь предрассудками и вымыслами недалёких крестьян ничто большее, как ничем необоснованные и пропитанные фальшивым пафосом и самодостаточностью теории? Вещь всегда будет связана с тем местом, где она появилась. Эти трактаты о "следах", помнится, ты читал, когда мы случайно набрели на бродячего эльфийского друида, который хоть и был не в своём уме, но успел до этого составить достаточно, чтобы оставить значительный вклад в развитие магической науки эльфов. Очень жаль, что не удалось уговорить отдать их добровольно.
— Что? Мы, кажется, оставили его тогда в покое и даже обеспечили какими-то деньгами. Пусть это и была совсем незначительная, мизерная для его нужд сумма, но всё же доброе дело. Однако вернёмся к твоему "не удалось уговорить отдать их добровольно". Что это значит, Бартас тебя дери, а?! — я приблизил лицо почти вплотную к Нартаниэлю, глядя в его зелёные глаза, а он смотрел на меня сверху вниз, в общем, я был в самой проигрышной для такой "игры" позиции.
Как и ожидалось, эльф не пожелал развивать эту тему дальше, но я тоже не собирался так просто отступать.
— Вернёмся к оставленной теме, — сухо отрезал он и предупреждающе сверкнул глазами.
Ха! Очень смешно, эти приёмчики я уже давно изучил и не поведусь на них, как зелёный, ничего не знающий юнец. Не пройдёт, старый друг, не пройдёт! Не отвертеться тебе от моих вопросов, а в том, что я их буду задавать много, ты не сомневайся даже на долю секунды. Ведь это ещё один аргумент в пользу нашего извечного спора на счёт того, что ты сможешь когда-нибудь отказаться от лояльности к своей сказочной королеве. Сомневаюсь я в этом, мой остроухий товарищ. Ты уже слишком долго крутишься в этом водовороте, что бы просто так взять и выплыть оттуда. Жаль, конечно, но это так, пусть ты с этим и не согласен, но пора бы уже смириться с фактом. К тому же, у тебя достаточно веская причина есть. Ты женат, у тебя есть семья, и именно забота и ответственность за неё заставляет тебя быть одним из тех, кто склоняет колени и бьёт челом перед троном Лесной Госпожи. Но, что самое странное, тебе никогда даже в голову не приходило то, что, может быть, большей степенью внимания к ним было бы то, что ты всё время находился рядом с ними, читал сказки своей малышке, а не блуждал в это время где-то на просторах Ланда и не только вместе со своим другом, который никогда ничего подобного не знал, а потому особенно сильно переживает за счастье твоего семейного очага. Мне ведь несколько раз удалось видеть твою жену. Это не та женщина, которая могла бы выйти замуж просто из-за положения, она действительно любит тебя большой глупый эльф. Но ты отрицаешь ту невозможно глупую для тебя идею, что ты можешь сделать их счастливыми, просто находясь рядом. Ты откидываешь её в сторону, где гниёт куча никому не нужного мусора сантиментов и прочей ерунды, а после молча смеёшься в лицо тому, кто посмел высказать тебе в глаза подобную глупость. В этом весь Нартаниэль, что уж тут поделать? Только смириться, потому что он уже не изменится. Эльфы костенеют в своих взглядах и принципах даже раньше, чем мы, люди, превращаясь в надоедливых брюзжащих стариков, с которыми ну совершенно неинтересно спорить.
— Ну уж нет! Ты завёл свою шарманку про обруч, так давай попляши и под мою флейту, дорогуша! Что значит твоя невзначай брошенная реплика, а? Ты что, потом снова наведался к этому одинокому, несчастному бродяге, чтобы отобрать для своей королевы то единственное, ещё приносившее ему редкие минуты радости?! Да?!
