Вместе с Каверлэ и Смельчаком несколько французских воинов усердствовали в сем похвальном деле, которое сводилось к тому, чтобы обобрать пленного после того, как писарь-монах запишет его фамилию, имена, титулы и воинское звание.
Поэтому каждый победитель получал свою долю пленных. Дюгеклен достался принцу Уэльскому. Охранять его принц поручил сеньору де Бюшу, командиру гасконцев.
Жан де Грейи подошел к Бертрану и, взяв его за руку, стал вежливо стягивать с него железную перчатку, тогда как оруженосцы Жана принялись срывать с коннетабля доспехи. Невозмутимый Бертран не сопротивлялся; никто не учинял над ним никакого насилия; сам он мысленно считал и пересчитывал своих друзей, тяжело вздыхая всякий раз, когда кого-либо из них не оказывалось на этой безмолвной перекличке.
– Храбрый коннетабль, – сказал ему Грейи, – вы взяли меня в плен при Кошереле.[166] Видите, как переменчива фортуна: сегодня вы мой пленник.
– Ой ли! – воскликнул Бертран. – Вы ошибаетесь, сеньор. При Кошереле я сам взял вас в плен, а здесь, при Наваррете, вы лишь охраняете меня. В Кошереле вы были моим пленником, а здесь вы мой стражник.
Жан де Грейи покраснел, но предпочел промолчать, потому что в те времена люди с уважением относились к чужой беде.
Дюгеклен присел на насыпь рва и пригласил Виллана Заику, Андрегэма и других присоединиться к нему, так как принц Уэльский приказал трубить сбор своих солдат.
– Они будут молиться, – сказал коннетабль. – Его светлость – храбрый и очень набожный человек. Давайте помолимся и мы.
– Чтобы возблагодарить Бога за спасение? – спросил Виллан Заика.
– Чтобы вымолить у него возмездие! – возразил Бертран. После того как, опустившись на колени, принц Уэльский поблагодарил Господа за эту великую победу, он позвал дона Педро, который смотрел диким зверем и даже не преклонил колен, поскольку был обуреваем какой-то зловещей думой.
– Вы одержали победу, – сказал Черный принц, – и все-таки вы проиграли великую битву.
– Это почему же? – воскликнул дон Педро.
– Потому что проигрывает тот король, который добивается короны, проливая кровь своих подданных.
– Кровь мятежников! – вскричал дон Педро.
– Пусть так! Но ведь Бог уже наказал их за то, что они вас предали! Государь, бойтесь того, чтобы он не наказал и вас, если вы предадите тех, кого он вверил вашему попечению.
– Сеньор! – поклонившись, прошептал дон Педро. – Вам я обязан своей короной, но умоляю вас, – прибавил он, побледнев от гнева и стыда, – не будьте менее милосердным, чем Всевышний… не терзайте меня, я ведь вам так признателен.
И дон Педро преклонил колено. Принц Эдуард поднял его.
– Благодарите Бога, – сказал он. – Мне вы ничем не обязаны.
Сказав эти слова, принц повернулся и пошел в свою палатку обедать.
– Дети мои! – вскричал дон Педро, наконец-то давая волю своему жестокому желанию. – Грабьте мертвецов: сегодня вся добыча – ваша!
И он первый, пришпорив своего свежего коня, поехал по полю битвы, пристально вглядываясь в каждую гору трупов и стремясь скорее добраться до берега реки, туда, где дон Энрике де Трастамаре бился с командиром гасконцев.
Здесь дон Педро слез с коня, заткнул за пояс свой длинный, острый кинжал и, ступая по лужам крови, молча принялся что-то искать.
– Вы уверены, – спросил он Грейи, – что видели, как он упал?
– Уверен, – ответил Грейи. – Лошадь его пала, сраженная топором, который мой оруженосец метнул с несравненной ловкостью.
– Но что стало с ним? Где он?
– Его закрыла туча стрел. Я видел, что его оружие в крови, а потом целая гора мертвых тел обрушилась на него и погребла под собой.
– Хорошо! Хорошо! Давайте искать, – с дикой радостью ответил дон Педро. – Ага, видите, вон там, золотой гребень шлема!
И с проворством тигра он вскочил на трупы, расшвыривая тела, которые закрывали рыцаря с золотым гребнем.
Вытаращив глаза, он дрожащей рукой поднял забрало шлема.
– Это его оруженосец! – воскликнул он. – Это не он!
– Но оружие принадлежит графу Энрике, – заметил Грейи, – хотя на шлеме и нет короны.
– Ну и хитрец! Хитрец! Этот трус отдал свое оружие оруженосцу, чтобы легче было бежать… Но я все предвидел и приказал оцепить поле битвы, через реку он перебраться не мог… А вот и мои верные мавры ведут сюда кого-то… Он наверняка среди них.
– Ищите среди других трупов, – приказал Грейи солдатам, которые удвоили свое рвение. – Пятьсот пиастров[167] тому, кто найдет его живым!
– И тысяча дукатов[168] тому, кто найдет его мертвым! – прибавил дон Педро. – Мы поедем навстречу людям, которых ведет Мотриль.
Дон Педро снова вскочил на коня и в сопровождении множества всадников – они жаждали быть свидетелями предстоящей сцены – поскакал к краю поля, где был виден отряд мавров в белых одеждах, который гнал перед собой пойманных беглецов.
– По-моему, это он! Я его вижу! – завопил дон Педро, подгоняя коня.
Эти слова он произнес, проезжая мимо пленных бретонцев. Дюгеклен услышал их, встал и острым взглядом окинул равнину.
– О, Боже мой! – вздохнул он. – Какое несчастье! Слова коннетабля показались дону Педро подтверждением той радости, которую он ожидал.
