На третьем занятии у меня получилось создать тот самый пресловутый фаербол. Он был нестабилен и взорвался через секунду, засыпав меня и мастера Керрита безвредными, немного колючими искрами, но я возгордилась и обрадовалась. Управлять магическими потоками в теле, ощущать их у меня получалось все лучше, а значит, не за горами момент, когда я смогу тренироваться, скажем, у мастера Аквирта. У того тоже имелось специальное защищённое подземелье для магических практик. Это был мой тайный план по избавлению от навязанных уроков: освоить программу-минимум, так сказать, и отговориться нежеланием продолжать изучение сей тонкой науки. Мол, не для моего девичьего ума оно.
Мастер обороны одобрительно покивал, сказав, что засорять слабые женские мозги знаниями грешно, но у него приказ лично ее величества научить меня всему арсеналу приемов, подходящих под мой уровень дара.
А уровень у меня, как назло, оказался немаленьким. Поменьше, чем у самого мастера Керрита, но точно больше, чем у принца. Тевейран, посчитав выпущенные мною фаерболы, пригорюнился, а потом и вовсе обиделся как маленький ребёнок, которому в песочнице куличик сломали. К сожалению, от идеи завоевать меня его это не отвратило, а наоборот. Столь ценную матку нужно срочно приспосабливать под рождение наследников. Кстати, меня ненавязчиво просветили придворные дамы, с которыми я волей-неволей сталкивалась на званых вечерах, что его высочество имел полное право признать бастарда, и тот бы впоследствии даже мог бы взойти на престол при условии наличия необходимого уровня дара.
Это мне так тонко намекали, что я могу стать матерью короля.
Спасибо, своим будущим детям я такого не пожелаю. Я же им не враг.
Пришлось применять тяжелую артиллерию. Пару раз я, вроде как промахнувшись, попала фаерболом по принцу. Защита сработала, так что травм он не получил, но пощипало его знатно. Причитала я над чешущимся высочеством громче всех, причем совершенно искренне, так что заподозрить меня в злоумышлении против короны не смог бы никто. Бывает, чего уж! Тренировка — дело тонкое.
Принц покивал, извинения принял, но дистанцию теперь держал весьма уважительную. И не только он. Дальние родственники — из тех претендентов на престол, которые слишком часто и совершенно случайно встречались мне в переходах дворца, — как-то вдруг перестали попасться на глаза.
Репутация — страшная сила. Особенно когда она нехорошая.
А завершающий аккорд сыграл — с немалым удовольствием, кстати, — сам Ладинье, как-то раз явившись на аудиенцию к ее величеству с ожогом в полщеки. В переходах дворца он совершенно случайно, но очень удачно столкнулся с принцем Тевейраном. Тот, понятное дело, поинтересовался, откуда украшение.
— Любовница моя весьма несдержанна, — лаконично отозвался мастер теней, кончиками пальцев ощупывая начавшие подживать бугры. — И ревнива.
Ожог он заработал, задерживая очередного преступника, который вдобавок ко всему оказался еще и не магом-целителем, а шарлатаном без малейшего дара, зато обладал редким огненным артефактом. Если бы не Ладинье, его группа сгорела бы заживо, а так ничего, отделались все волдырями и покраснениями разной степени. Но во дворец сии подробности еще не дошли.
Принц сделал квадратные глаза, пробормотал что-то вроде «чтобы я, еще раз…» и, пятясь по стеночке, удалился.
На тренировках он ко мне не просто больше не приставал — даже не смотрел в мою сторону. А учитывая частоту, с которой я наведывалась к мастеру Аквирту, — причем, о ужас, когда он был дома, мало того, лично со мной иногда вел беседы — я заработала себе репутацию особы ветреной и вспыльчивой.
Наконец-то.
Претендентов на мою руку и матку резко поубавилось, а мне только того и надо было.
Уже спокойнее, не опасаясь внезапной принудительной беременности, я занялась финансовой стороной жизни. Все же моя зависимость от Ладинье действовала на нервы, хотелось некоторой стабильности и свободы. Здесь, конечно, в порядке вещей отсылать счета на оплату покровителю, но как-то даже неловко было слать ему чеки за нижнее белье, например. Хотя, ради него же старалась… В любом случае иметь собственную денежную подушку хотелось со страшной силой.
Поразмыслив, я вложилась в исконно женский бизнес, в котором, к тому же, неплохо разбиралась. В красоту.
Патенты на резинки-пружинки и твистеры, которые я оформила благодаря поддержке мастера финансов, начали приносить пусть небольшой, но стабильный доход. Аристократки предпочитали по старинке пользоваться шпильками, тем более, что прически сооружать не им. А вот прислуга оценила функциональность и простоту заколок по достоинству, да и горожанки не брезговали.
В общем, жизнь наладилась и вошла в более-менее стабильную колею.
День бракосочетания Ладинье неумолимо приближался, но я старалась о том не задумываться слишком сильно. Поместье, подаренное мне королевой, прекрасно существовало и без меня — по крайней мере, по бумагам. Поверенный, которого Дейрон отправил оглядеться и оценить, вернулся вполне удовлетворённый увиденным.
