— И повидал не только восхитительные трапезные, где пируют самые благородные лорды Европы, но и глухие деревни, где вилланы с трудом перебиваются чёрствым хлебом и гороховой похлёбкой. После чумы законы ужесточились, но кто я такой, чтобы осуждать баронов!
— Англии нужно вновь начать войну с Францией, — уверенно произнёс Генри. — И я, кузен короля Ричарда, поведу рыцарей в бой.
— Конечно, — улыбнулся Рэндалл, — чтобы потом воспеть собственные подвиги!
— Вы остры на язык, сэр поэт.
— О, это вовсе не острота, милорд! Если бы я острил, давно бы болтался на виселице.
Стрелки на зубчатых стенах подали сигнал, и глава стражи распорядился открыть ворота и опустить подвесной мост через ров.
Услыхав о приезде гостей, Генри проговорил, стараясь сохранять бесстрастность:
— Я познакомлю вас, Рэндалл, с её высочеством. Нынче вам предстоит выступать перед ней.
Стражники в железных шлемах и длинных плащах, накинутых поверх панцирей, медленно открыли узкие, высокие, тяжёлые ворота. Поднялась решётка, и кавалькада вооружённых людей с гулом и грохотом проследовала по подвесному мосту. Принцесса и Бриана Трессилиан ехали в карете, рядом скакали герцог Ланкастер и сэр Саймон Беркли, закованный в латы, а чуть в отдалении — Ральф де, Монфор. Замыкали кавалькаду отряд стражи из замка и несколько рыцарей из свиты принцессы Уэльской.
Ральф сразу же узнал в узкоплечем, изысканно одетом блондине, сопровождавшем сына герцога, Рэндалла.
Генри подвел Рэндалла к вышедшим из кареты принцессе и леди Трессилиан.
— Ваше высочество, — сказал он, — я рад приветствовать вас в замке моего отца. Миледи, — продолжал с учтивостью юноша, — позвольте познакомить вас с менестрелем и придворным поэтом Рэндаллом.
— О, так это о вас я наслышана! — воскликнула Джоанна, щурясь от резкого ветра. — Мне говорили о вас герцог Ланкастер и сэр Ральф де Монфор, с которым я повстречалась по пути в замок.
— Постараюсь нынче не разочаровать вас и тех милордов, о коих вы упомянули, — молвил Рэндалл, отвесив поклон.
Принцесса вместе с придворной леди, в сопровождении герцога Ланкастера и его сына, скрылись в замке.
Спрыгнув с коня. Ральф медленно направился к менестрелю.
Когда кавалькада всадников появилась во дворе, Рэндалл тоже узнал сэра Ральфа и обрадовался встрече. При приближении рыцаря он отвесил изящный поклон, чем развеселил того.
— Ты разодет в такие наряды и они так тебе к лицу, что я не знаю, кто теперь должен склонять голову! — воскликнул сэр Ральф. — Поистине я вижу перед собой аристократа, несмотря на глупые бубенцы, что болтаются у тебя на упелянде.
— Что поделаешь, милорд, — вздохнул Рэндалл. — Для менестреля было бы лучше выглядеть как простолюдин, но мне бывает порой трудно спрятать моё благородное происхождение.
— Значит, Терри не твой отец? — удивился сэр Ральф.
— Он воспитал меня, как собственного сына, и многому научил. А отцом моим был лорд из Йоркшира, имя которого мне неизвестно.
— И ты никогда не пытался узнать имя этого лорда? — изумился Ральф.
— Ещё бы! — хмыкнул Рэндалл. — Однако папаша Терри боится мне его раскрывать.
Подошёл хромой слуга и предложил проводить сэра Ральфа в отведённую для него комнату.
— Увидимся вечером, на пиру, — шепнул Рэндалл, придержав Ральфа за рукав куртки.
То, что поведал Рэндалл, заинтересовало де Монфора. «Если бы он родился в законном браке, а не от греховной связи, он был бы рыцарем», — размышлял он.
Поднявшись по тёмной винтовой лестнице в небольшую комнату со сводчатым потолком, где из-под ног разбегались мыши и стояла духота, рыцарь остался один. Сбросив грязные, пропахшие потом куртку и плащ, он достал из своей поклажи облегающий котарди с застёжкой в виде рыбы по центру переда. Натянув его, Ральф надел плащ со шнуровкой под горлом и обтягивающие ноги шоссы. Только пояс на его бёдрах остался прежним.
Гладко выбрив лицо и украсив пальцы ценными перстнями, он заколебался, брать ли на пир цистру, но вспомнив, что развлекать гостей герцога предстоит Рэндаллу, оставил инструмент на месте.
Выглянув в узкое окно, он увидел ту часть двора, что вела в башню герцога и через которую слуги уже тащили на огромных блюдах кушанья к столу. Запечённые целиком поросята, гуси, фазаны, куропатки, покрытые румяной корочкой, из-под которой струился нежный сок, чаши с различными соусами и тушёные дымящиеся овощи заставили сэра Ральфа ощутить, как велико его желание спуститься в трапезную.
Вдруг он заметил вышедшего из крайней башенки Рэндалла. Высокий худой менестрель с лютней на плече шёл в ту же сторону, что и слуги с блюдами. За ним следовал папаша Терри с дудкой в руках.
Сэр Ральф отправился в трапезную в приподнятом настроении — он уже почти не сомневался, что убедит менестреля бросить службу у Джона Гонта и присоединиться к нему в качестве жонглёра.
