— У твоего папы нет прежнего себя, — произнёс я мягко, и она нерешительно подняла взгляд на меня. — И у твоего папы нет прежней тебя. Теперь ты ходишь, бегаешь и у тебя очень много тех, кто тебя любит. Однако, ты помнишь всё, что было. Пускай эти воспоминания теперь останутся только у тебя. Твоему папе, возможно, больше их не увидеть. Скорее всего, он не сможет вспомнить всё то, как вы жили раньше. Алиса, теперь тебе придётся нести на своих плечах очень тяжёлое бремя… Помнишь, что я тебе говорил?
— Обнять и не отпускать, — ответила девочка, вытирая тыльной стороной руки слёзы.
— Обнять и не отпускать, — подтвердил я. — Сейчас Михаил… находится во тьме. Со всех сторон его зовут голоса, и он идёт на них, верит каждому из них. И чтобы твой папа случайно не споткнулся и не упал — именно ты должна быть тем голосом, на который он точно пойдёт. Он ведь всегда был для тебя ярким светом, так?
— Так, — уверенно кивнула она.
— Теперь ты должна быть его светом, Алиса. Сияй так ярко, как только можешь. Сияй так, чтобы вся тьма вокруг него рассеялась. Так, чтобы он щурился, но шёл на этот яркий свет. Так, чтобы другие голоса больше не были для него слышны.
— Я буду сиять, — серьёзно кивнула Алиса. — Буду сиять так ярко, что папа всё вспомнит! А даже если и не вспомнит — это не важно! Я всё равно буду сиять. Дядя Серёжа, я… не хочу покидать замок. Не хочу прощаться с тётей Аней, тётей Эйр, дядей Гришей, тётей Тиной, дядей Славой, дядей Кириллом и со всеми остальными. Позволите ли вы нам с папой остаться?
— Конечно, — кивнул я. — Мой дом — ваш дом. Только… Твоему папе временно придётся потерпеть… некоторые неудобства. Понимаешь, Алиса, на него влияют некоторые другие люди, и он… вполне может сделать что-то, что сам не хотел бы сделать никогда. Поэтому мне придётся… посадить твоего папу под домашний арест.
— Ему нельзя будет гулять? — удивилась она.
— Что-то вроде, — хмыкнул я и встал. — Пойдём, а-то замёрзнешь.
Мы прошли внутрь, и я продолжил:
— Твой папа не сделал ничего плохого, но его придётся на некоторое время поселить в подвале.
— К той жуткой тёте? — прошептала Алиса.
— Нет, — мотнул я головой, вспомнив про сущность. — Боюсь, что она не будет рада… Чуть позже твоему папе придётся выделить особые апартаменты, а пока что твой папа побудет в зале.
Я пошёл в сторону зала и отнёс Михаила в него. Пока что он не сможет очнуться. Я неплохо приложил его энергией. Проснётся только тогда, когда я его разбужу.
Пока он «спит», мы закончим с его войсками.
Положил Михаила на диван, отдал распоряжение присматривать за ним и пошёл к выходу.
Вроде объяснил… насколько понятно — покажет время.
Я хотел активировать крылья, но в это мгновение ощутил возмущение пространства, и через мгновение рядом со мной появились двое серьёзно настроенных высших. Воздушник и Ядвига.
— Барон Вяземский, — произнёс воздушник. — Вас желает видеть император. Именем его мы берём вас под стражу, и вы отправитесь с нами в столицу.
В огромном высоком куполообразном помещении, диаметром километра два, освещаемом мягким жёлтым светом, рядом с чёрной громадной монолитной дверью, влитой в гладкий и ровный жёлтый пол, стоял мужчина.
Черноволосый, одетый в синие одежды с золотыми вышивками, он стоял на воздухе возле этой двери и четырёхцветными глазами смотрел на неё.
На его лице не отображалось ни единой эмоции, а глаза словно и не смотрели никуда вовсе.
Вокруг него, и в отдалении, валялись десятки тел в чёрных доспехах. Кто-то в шлеме с небольшими рогами на них, кто-то без. На открытых лицах павших надолго, до момента, пока они не истлеют, застыли маски ярости и боли, а ещё дикой необузданной ненависти к тому, кто ворвался в их святилище.
Мужчина повёл рукой, и над дверью появилась едва заметная рябь. Он повёл ладонью вниз, будто пытаясь открыть её, при этом не касаясь.
Рябь начала становиться всё сильнее и быть ближе к двери. Она давила на неё, растекаясь волнами во все стороны. Когда рябь вышла за пределы контура двери, в обычном пространстве начали появляться трещины.
Трещины росли по мере увеличения силы, прикладываемой мужчиной. Наконец мужчина задействовал и вторую руку, уже обеими давя на само пространство.
Волны ряби усилились, дверь начала тихо дрожать, и с обратной стороны послышались тихие пугающие стоны.
Вокруг же всей монолитной двери само пространство сходило с ума, трескаясь, дробясь, сыплясь. Кое-где в осколках стали видны образы далёкого космоса. Кое-где бегущие в панике люди.
Мужчина лишь мельком взглянул на всё это, продолжая воздействовать на дверь.
Дверь задрожала, а затем вдруг резко перестала, и от неё во все стороны пошла мощная чёрная волна. Мужчина поставил золотой щит, защищая себя, но его откинуло на пару метров.
Чёрная волна прошлась по всем трещинам, закрывая их.
Рядом раздался каркающий смех женщины, который прерывался кашлем, но вновь продолжался.
Мужчина даже не повернул голову, всё также безэмоционально смотря на дверь.
