Точно, не нужно. Кривоногий вернулся, встал у дверей в кабинет кардинала, а когда из них вышел грузный красномордый генерал, злобно зыркнувший в сторону пехотного полковника, произнёс елейным голосом:
— Ваше преподобие аббат Степ, его высокопреосвященство вас готов приять.
Хорошо, коли так, а подарки-то мои так и останутся что ли на столе лежать? Не, я понимаю, что тут не украдут, но их же желательно вручить до беседы, а не после. Встречают ведь по одёжке. Подарки чем не одёжка?
Мой взгляд оценили верно. Секретарь, не кривоногий, другой, взял и ходики, и книгу и подошёл к распахнутой двери, едва от неё отошёл генерал, позвавший за собой к выходу полковника. Чую, сейчас выскажет младшему по званию всё то неприятное, что сам узнал от Марка Праведного.
— Его преподобие Степ. — доложил секретарь и, семеня ногами, приблизился к столу кардинала и положил на край часы и книгу. — Он нижайше просит принять от него дары.
Вообще-то я ничего не просил, тем более, нижайше, только не устраивать же разборки в столь высоком кабинете. А обстановка тут была весьма строгая.
Полы, стены, мебель и даже потолок — всё из тёмного дерева. Морёный дуб? Да, очень на то смахивает. Вытянутый чуть ли ни от стены до стены стол хозяина кабинета завален бумагами, книгами и свитками, чернильница вроде из камня, а стоячий пенал под перья уже почти пуст, кресло под кардиналом жёсткое, значит, в своём возрасте гемороем не страдает.
Сам Марк Праведный, одетый в тёмно-бордовую сутану больше похож на обтянутый кожей скелет, чем на человека, а вот взгляд такой, что даже меня, видавшего немало грозного начальства, пробрало до дрожи. А он точно из крестьян? Откуда тогда столько властности во всём его облике?
Секретарь выскользнул мимо меня за дверь и плотно её прикрыл.
— Так вот ты какой. — первым нарушил молчание, как и полагается по этикету, Марк Праведный, едва я завершил короткий поклон.
Ага, северный олень, как у нас шутили.
— Ваше преосвященство. — опять склоняю голову.
Чёрт, он же высоко преосвященство, это виконт Николай Гиверский просто преосвященство, да не поправляться же теперь. Ему, смотрю, всё равно.
— Садись, Степ. — машет рукой на левый, более почётный, ряд стульев вдоль приставного стола. — У нас будет долгий разговор.
Пока устраиваюсь на среднем из семи жёстких сидений с высокими спинками, кардинал, не скрывая любопытства, раскрывает парчу и берёт в руки мои готлинские ходики. Долго их рассматривает, одобрительно хмыкает и убирает в сторону, после чего раскрывает книгу, начинает её пролистывать, и тут, я вижу, как его впалые глаза округляются, а пальцы начинают трястись.
Ай да дядюшка Рональд, ай да сукин сын. Угодили мы старику. О часах-то Марк наш Праведник явно был в курсе, вряд ли кто из моих донёс, скорее, прецептор Молящихся описал, а вот описание о местах возможного нахождения подлинного жезла Создателя для хозяина дворца оказалось неожиданностью, причём, судя по реакции, весьма и весьма возбуждающе приятной.
Пришлось подождать, пока глава церкви Кранца придёт в себя. А я чего? Я могу и посидеть, разглядывая кабинет и красивые мозаичные стрельчатые окна.
Наконец, его высокопреосвященство отложил и книгу.
— Это лучший подарок за последние, не помню уже сколько, лет. — улыбнулся как-то жутковато, будто давным-давно скелет у нас в классе биологии и анатомии скалился. — Ты мудр не по годам, юный милорд. Некоторые не очень умные люди полагают, что самое дорогое — это драгоценные камни, сахар, золота, шёлк. Нет, дороже всего знания!
Спасибо, кэп. Открыл мне глаза. Ёрничаю в душе, а на лице почтение. В третий раз склоняю голову.
— Рад был вам угодить, ваше высокопреосвященство. — на этот раз не путаюсь в титуловании. — В поиске книги лично участвовал мой дядя епископ Рональд Неллерский, я лишь доставил.
— Всё равно, всё равно. — отмахнулся кардинал. — А теперь, прошу, расскажи о себе и о том, что происходило на севере нашего несчастного королевства.
Что-либо скрывать из событийного ряда было бесполезно. Ему наверняка уже почти всё доложили, а чего не успели, Марк Праведный и сам мог обоснованно предполагать, так что, я рассказываю всё подробно и обстоятельно, стараясь не встречаться с его пронизывающим насквозь взглядом, вдруг он сумеет разглядеть во мне нечто большее? Не прост старик, ох, не прост.
— Ну, а про покушение, вы, наверное, больше меня знаете. — я скромно потупил взор. — Мне ведь ни инквизитор, ни глава королевского сыска ничего не говорят. Но теперь я очень осторожен. Охрану усилил.
