— И правильно. — кардинал встал, велев мне знаком оставаться на месте и подошёл к окну. — Ты очень важен, очень, Степ. Не только нашей матери-церкви, не только вашему славному роду, но и нашему королевству, которое последние годы пребывает в очень тяжёлой ситуации. Скажи мне откровенно — я понимаю, решение о принятие сана не было твоим — не сильно тяготит бремя церковных обетов? Говори прямо, если хочешь вернуться в мир, то я могу этому поспособствовать. Всё же обстоятельства после твоего посвящения сильно изменился, ты не только инициировался, а и получил от нашего милостивого Создателя огромный дар, а это и большая ответственность. Чем больше нам дано, тем больше и спросится.
А он случайно не такой же попаданец как я? Последняя фраза словно из земных трактатов взята. Да ну, не стоит впадать в крайности, при всех различиях, между нашими мирами имеется очень много общего, в том числе, и течение философских мыслей.
— Если откровенно, то мои желания непостоянны. — изображаю искренность. — Наверное, это сказывается возраст. Поэтому, пока я во всём полагаюсь на мнение главы нашего рода мудрой герцогини Марии. — кажется кардинал скривился, не смог сдержать гримасу недовольства, быстро понял, к чему клоню. — Как она скажет мне поступать во всём, что не касается данных мною обетов и обязанностей настоятеля, так и буду поступать. Его преосвященству прецептору Николаю я уже сказал. Готов оказать любую помощь нашей армии или королевству, только пусть это решает герцогиня Неллерская.
Всё, можно выдохнуть. Стрелки на мачеху я перевёл, теперь, дорогой кардинал, хмурься, не хмурься, кривись, не кривись, а я не при делах и в своём праве. Тут даже возразить нечего. Как там говорил мудрый Атос Д’Артаньяну, отказавшему кардиналу Ришелье на его предложение? Вы поступили так, как на вашем месте должен был поступить любой настоящий дворянин, но может быть вы совершили ошибку. Ну и наплевать, ладно, прорвёмся.
Что же касается закинутого Марком Праведником крючка насчёт моего возвращения в миряне, тут несколько хуже. Чувствую, на меня уже началась охота как на обладателя ценного генофонда, и если с войной они разберутся как-нибудь без меня, то вот в этом-то вопросе просто так не отстанут.
Подтверждая эти мысли, напоследок, когда я уже поднялся и откланялся, кардинал вдруг сказал мне в спину:
— Хочу тебя познакомить с принцессой Хельгой. Вы с ней сверстники, уверен, вам будет друг с другом интересно.
Ага, мы сверстники, а ты в сводники на старости лет подался. Интрига уровня детей дошкольного возраста. В общем, мне с тобой, старик, всё ясно. Нет, мотивация-то у тебя уважительная, хочешь укрепления королевского рода в частности и Кранца в целом, только я как-то, понимаешь ли, не хочу быть пешкой, которой распоряжаются по своему усмотрению.
— Большая честь для меня. — задерживаюсь на пороге. — Буду рад знакомству с принцессой, о красоте и великом уме которой уже наслышан.
Насчёт первого действительно так, а про второе, как доверительно просветила меня тётушка Ника, там всё наоборот, дура эта Хельга набитая, снобка и пустышка, заботящаяся только о своих нарядах и украшениях. Впрочем, никогда выводы с чужих слов делать не тороплюсь, оставлю-ка один-два процента на то, что младшая в королевском семействе такая же скрытная и лицемерная как я и ведёт свою игру. В четырнадцать-пятнадцать лет? А почему нет? У нас на Земле средневековые интриганы начинали свои игры и в более молодом возрасте.
У кардинала я пробыл почти час. Ожидавшие в приёмной посетители смотрели на меня с укором. Им теперь Праведник больше пяти минут каждому уделить не сможет. Ну, это их проблемы. С чуть заметной улыбкой всем киваю и выхожу в коридор, где усатый сержант так меня и дожидается. Надо же, не ушёл никуда.
— Как там всё прошло? — спрашивает милорд Карл, встречая внизу в зале.
— Очень познавательно. — отвечаю на ходу без подробностей.
Немного не солидно для статуса аббата, выйдя из дворца, я по лестнице сбегаю. Возничий тут же подгоняет карету, а лакей торопливо открывает дверцу и откидывает ступеньку.
— Домой! — командую, когда мы с милордом Монским оказались в салоне.
У нашего бокового трактирного подъезда мы оказались почти одновременно с небольшим, но очень дорогим и изящным портшезом с шёлковой драпировкой. Я задержался на крыльце, уже понимая, что ко мне пожаловал кто-то в гости.
Такие носилки обычно таскают по двое, а тут сразу четверо мускулистых рабов. Ну, всё понятно, моя тётушка Ника отнюдь не пушинка, и если хочет быстро перемещаться по городу с наименьшим количеством остановок, носильщиков требуется побольше и чтобы они были посильнее.
Вот уж кому я сейчас рад, так это ей. Как говорится, на ловца и зверь бежит. У меня к Нике появились вопросы. Ба, чем она так озабочена? Хмурится. Впрочем, её красивому лицу и это идёт.
— Дорогая тётушка. — благословляю её.
— Степ, привет. Нам надо поговорить. — сходу берёт быка за рога.
— Буду только рад принять тебя у себя.
После короткого объятия приглашаю её за собой, не на улице же нам говорить.
