Мы двигались, то чуть более ускоренно, то намеренно замедляя ход, зато первые четыре ноёвки провели на постоялых дворах и в гостиницах Пало-Талы, а вот пятую ночь, как раз перед съездом с тракта не доезжая двух дней пути до Навора, провели под открытым небом. В темноте пришлось защищать наших лошадей от стаи волков. Вроде сейчас и время года, когда хищные звери не сильно голодные, а вот поди ж ты, пожелали свежей конинки, видимо, рассчитывали на нашу безалаберность.
Поучаствовать в отражении атаки на дальний табун мне не пришлось. Пока вскочил растормошённый Ангелиной, пока впопыхах оделся, пока пробежал в сопровождении охраны сотни полторы ярдов, всё уже было закончено, и шесть волчьих трупов лежали в центре небольшой поляны, куда их принесли из леса. Шкуры снимать не стали, тут недалеко прямо деревенька, пусть крестьяне обогатятся, когда найдут.
После сворота с тракта дорога стала заметно хуже, но и мешающие движению встречные колонны почти не попадались, так только, небольшие крестьянские обозы или одиночные подводы, да длинный работорговый караван, перевозивший кандальников с одного рудника на другой.
От тряски фургона глаза сильно устают читать, приходится делать частые перерывы и заниматься изготовлением или обновлением амулетов, а ещё у меня теперь есть забава — составляю своим котятам компанию в их играх, забавные они у меня, но уже чувствуется, настоящие хищники растут. Меня не грызут сильно, а вот другим надо с Мурзиком и Котькой быть сильно настороже, если что не так, дерут когтями до мяса.
Почему-то в своих друзей пушистики кроме меня записали и Эй-ты, уж не знаю, чем чернокожая девчонка так заслужила их доверие. Как по мне, так совершенно глупое создание, но хуже всего, что болтливое. Рот вообще не закрывается, то лопочет что-то неразборчивое, то поёт непонятные, но весёлые песенки.
Ладно, я что, пусть радуется поездке. Мне она сильно не мешает. Когда берусь за свитки или фолианты, прогоняю её в повозку к рабынями-кашеваркам и прачкам, едут с нами четверо молодых женщин-служанок.
Кажется, становится всё жарче и жарче, особенно под тентом, хотя обе полы — передняя и задняя — у меня закрываются только на ночь, а так постоянный сквознячок. Горячее варево мы едим только вечером и утром, обедаем же сухомяткой. Если надолго останавливаться ещё и днём, разводить костры, готовить пищу, то мы и за год до дома не доберёмся. За семь с половиной дней проехали уже более полторы сотни миль, довольно быстро движемся. Сохранить бы такой темп, было бы здорово.
Ко мне в повозку вернулась Юлька и принялась нарезать колбасы, окорок и сыры. Пора было подкрепиться, но спокойно поесть у меня сегодня не получилось, к заднему борту подъехал Иван Чайка и, склонившись с седла, доложил:
— Из авангарда просигналили, впереди военная колонна.
Чёрт, неужели роверцы вычислили мой хитрый план и всё же меня перехватили? Не может быть, они бы элементарно по времени не успели. Впрочем, чего я сразу волнуюсь как дитё малое, ещё толком ничего не выяснив.
— Коня мне! — командую, схватив со столика колбаску и сидя принявшись одеваться в кольчугу — обычную, не ту оловянно-магическую — выставил вперёд ноги, чтобы заскочившая в помощь к Юльке Ангелина натянула на мои ноги ботфорты.
Тревога оказалась ложной. Нет, военный отряд нам навстречу действительно попался, но, во-первых, это оказалась королевская пехота, а, во-вторых, сильно потрёпанная в боях с крестьянской армией. От четырёх рот осталось меньше двухсот человек, из которых треть раненые.
Слава Создателю, прежнее здравомыслие пожилого человека ко мне постепенно возвращается, и я не стремлюсь уже стать в каждой бочке затычкой, с предложением помочь в исцелении тяжело изувеченных не лезу. Кто они мне? Соотечественники? Нет, эти вояки служат Эдгару, набраны из королевского домена, и может произойти так, что будут против меня и моих родных сражаться. Войны между монархами и герцогами тут сплошь и рядом случаются. Только на памяти Степа, когда ему было семь лет, герцог Виталий Неллерский вначале отбивал поход отца нынешнего короля, а затем сам разорил Олск, сжёг там все пригороды и обобрал городскую казну, забрав в качестве откупа более тридцати тысяч драхм. Тогда на улицах Неллера были большие празднования, Степ с Ником впервые попробовали вина, сперев его со столов на ратушной площади. Точнее, своровал Николас, почти половину кувшина, но пили да, втроём, ещё Валька была, ходившая за моим предшественником в этом теле хвостиком, похоже, с шести своих лет уже влюбилась. В общем, я не мать Тереза всех подряд исцелять.
