Во второй раз он своей ошибки, повторять не собирался. Конечно, мог бы начать сразу же с вопроса, без приветствия, которое в данной ситуации было простой формальностью, в которой совсем не было необходимости. Мог, но почему–то не хотел, либо в нём снова заговорил дипломат, которым он являлся, что всё–таки давало мне надежду на то, что всё разрешится мирно, без кровопускания, но мрачные злые лица жрецов и всё такие же бесстрастные маски гильдийцев почти сразу же задавили её. Ненадолго воцарилось гнетущее молчание, ставшее преследовать нашу компанию уж что–то слишком часто, а это не могло не беспокоить, хотя вряд ли сейчас было самое подходящее место и время для того, чтобы думать об этом. Можно заняться, конечно, как–нибудь на досуге, но точно не сейчас. Хоть и не факт, что этот досуг для меня вообще наступит когда–нибудь, но, помните, я всё ещё надеялся, а эта надежда подпитывалась верой в силы моего остроухого друга, который тем временем обводил всю эту разношёрстную братию взглядом своих красивых зелёных глаз.
— Что же, не хотите отвечать, пренебрегая законами вежливости? Ваше дело, которое, должно быть очень важным, если вы осмелились преградить нам путь, — то, что Нартаниэль слегка нахмурился, вряд ли могло сулить хоть что–то хорошее, но это, как оказалось, их совершенно не смутило.
— Да как ты смеешь, иноземное отродье, в таком тоне разговаривать с посланниками воли Богов? — тут взвился самый противный и самый злой старик из тех, что, к несчастью, пришлось сегодня лицезреть так близко. — Мы здесь…
— Прошу говорить со мной в более уважительном тоне, иначе, видимо, мне всё же придётся напомнить, кто я такой, — не терпящим возражений тоном проговорил эльф и от его голоса у меня по спине пробежали мурашки, а воздух будто бы наэлектризовался. Кажется, это почувствовал не только я, потому что Рилиан тоже вздрогнул в седле, а жрец тут же сбавил обороты, хотя всё ещё был зол. Очень зол, а потому вряд ли разумен.
— Я знаю, кто ты, Бартасов эльф! Ты связался с мятежниками, которые смеют посягать на священное право правления королей Ланда, поэтому все твои права и неприкосновенность уже ничего не значат. Ты теперь такой же мятежник и безбожник, как все остальные, кто пошёл за этими «храмовниками», — последнее слово старик выплюнул, будто бы это было какое–то жуткое ругательство, — а, значит, и судить мы тебя будем так же, как и всех остальных!
— То есть вообще не судить, так я понимаю? Это, кажется, в вашем стиле — без следствия и доказательства вины бросать в темницы и там пытать? Отличный способ, надо сказать, чтобы заставить человека сознаться во всех грехах, даже тех, которых он не совершал или тех, которые вас не касаются, — всё–таки я решил заговорить, потому что раздражение и отвращение к этому старому хрычу в глупой робе пересилило во мне страх и беспокойство.
— О, а ты ещё хуже всех остальных. Ты ещё посмел…
— Хватит этого дешёвого спектакля, — на этот раз старика прервал уже не эльф, а один из гильдийцев, который, по–видимому, хотел перейти сразу к делу, избежав перед этим каких–либо продолжительных дискуссий о праве и морали, вот–вот готовых тут разразиться.
— Это действительно будет лучше всего. Что вам нужно от нас? — обратился эльф к этому человеку, поняв, что от жреца он вряд ли добьётся хоть чего–то, кроме верещания. Я уже догадывался, какую роль ему придётся тут выполнять. Причём не сейчас, а в будущем. Тут же он являлся таким же важным, как куст или дерево.
— Вряд ли имеет смысл снова начинать ходить вокруг да около. Вы объявлены личностями, которые могут быть опасны для королевства Ланд. Нам приказано вас ликвидировать по этой причине и ни в коем случае не дать добраться до места, куда вы собираетесь, хоть нам и неизвестно, что это за оно.
— А если мы будем оказывать сопротивление? Так, чисто теоритически вы предполагали такую возможность? — в моём голосе была издёвка. Вряд ли можно описать, каким титаническим трудом мне удалось её добиться, сделав при этом так, чтобы слова не застряли в горле, как комок шерсти.
— Я бы не советовал вам этого делать, потому что тогда нам придётся убить вас.
— А так вы не собирались этого делать? — а вот сейчас моё удивление было искренним настолько, насколько вообще оно может быть искренним.
— Ликвидировать не всегда значит убить. Остаток жизни вы проведёте в темнице.
— Ха–ха! Вот это предложение, так предложение! Даже невооружённым взглядом можно увидеть выгоду для себя и для своих товарищей!
— Я не советовал бы так саркастично к этому относиться. Я уже сказал, что вас ждёт, если будете оказывать сопротивление.
— Забавно, казалось, ещё совсем недавно ваш Глава посыла меня с каким–то заданием, говорил, что у меня неограниченно время и полная свобода действий.
— Нет нужды посылать кого–то за ценной вещью, если сам можешь до неё дотянуться.
— Это он попросил передать?
— Да, с наилучшими пожеланиями.
