— Да–да, хватит уже болтать, я верю тебе на слово, но не потому, что ты являешься для меня каким–то непререкаемым авторитетом. В твоём повествовании есть логика, а этого мне вполне достаточно, да и к тому же я сам частенько в этих дурацких болотах видел подобные картинки, а если они повторяются так настойчиво и часто, то не замечать их было бы, как по мне, верхом человеческой глупости и консерватизма. А этим видениям, хоть я тоже никогда ранее не замечал за собой каких–то особенных магических способностей, вроде предсказывания будущего и подобной ерунды, которой занимаются шарлатаны в цветастых палатках, доверяю абсолютно в силу кое–каких других причин, раскрытие которых займёт у нас ещё довольно много драгоценного времени, так что отложим это на какое–нибудь «потом», желательно то, которое будет ещё не скоро, поскольку я, по правде говоря, не имею ни малейшего желания рассказывать тебе об этом, потому что, несмотря на столь пламенные извинения и раскаяние, я всё ещё продолжаю винить тебя за то, что Ланд, возможно, превратится в мёртвые чёрные пустоши, и вряд ли когда–нибудь перестану это делать. Но всё же я должен тебя поблагодарить, поскольку без полученной от тебя информации бы потеряли впустую огромное количество времени, не говоря уже о тех ошибках, что мы бы допустили, действуя по составленному нами плану. Устаревшая информация это действительно кинжал, которым с лёгкостью можно самому себе перерезать горло, но, прости, мне надо предупредить моих товарищей и снова обговорить с ними план действий, принимая уже во внимание всё тобою сказанное, так что прощай. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, а ты, наконец, перестанешь рваться наверх и заживёшь нормальной, спокойной жизнью, потому, если честно, то я даже своему врагу бы не пожелал взлететь так высоко, а потом упасть и разбиться, как это случилось с тобой. Это ведь невероятно больно. Да и вся эта жизнь за кулисами тоже не кажется мне счастливой. Удачи тебе, бывай, — я протянул ему руку, он подошёл и пожал её, даже крепче, чем в прошлый раз.
— Прощай.
— Не могу.
Я отвернулся и пошёл прочь от этого места, уже не глядя на то, как первые лучи рассветного ярко–красного солнца ложатся на плечи Главы, как будто заживо превращая его в бронзовый памятник. С ним мы больше никогда не увиделись.
