– Знаю? Знаю?! – Горько смеюсь, с издевкой глядя в серо-зеленые глаза. – Нихрена я не знаю, Ксандер. Да и ты тоже. Где ты был, когда Джея схватили? Двигался по карьерной лестнице? Неплохо так поднялся. – Едва сдерживаюсь, чтобы глумливо не похлопать в ладоши и продолжаю со злостью: – А где были мы? В дерьме, Ксандер! Мы были в самом что ни на есть вонючем дерьме. Мама умерла, отец выплачивал долги сына, а я… – с шумом выдыхаю, не желая делиться подробностями. Он этого не заслуживает. – Не важно, что случилось со мной. Я выживаю, ясно тебе? И раз уж ты не злишься на меня из-за того, что нас отправили сюда, будь добр, расскажи об этом месте, на этом и разойдемся.
Руки Ксандера расслабляются, кулаки разжимаются, а в глазах больше нет ни намека на ярость. Он делает еще один шаг в мою сторону, но я вновь отступаю, и Ксандер снова останавливается.
– Твой отец связан с Органа? Поэтому ты была в том подвале?
Пару секунд задумчиво смотрю на него. Ксандер говорит об отце так, будто тот еще жив. Возможно, он не в курсе, что с ним случилось. А это еще раз подтверждает, что Риду плевать. После того, как Джея арестовали, его
– Это не имеет значения, – заявляю твердо. – Расскажи о Бастионе. Если это вообще он.
Ксандер отводит взгляд и осматривает ближайшие окрестности сначала слева, затем справа, а после возвращает внимание на меня.
– Да. К сожалению, нас отправили именно в Бастион.
– Давай ближе к делу. Бастион – это… лес?
Ксандер усмехается, с минуту смотрит мне за спину, и я борюсь с желанием обернуться. Что он там увидел? Слух подсказывает, что поблизости никого нет, но в этом месте я бы не была так уверена. Не зря люди приписывают ему столько ужасов. Но не стоит исключать того, что все это не более, чем выдумки. Хотя, с другой стороны, если отсюда невозможно выбраться, откуда тогда берутся слухи? Вот и проверим. Мне нужно выбираться как можно скорее, в самое ближайшее время достать обсидиановый диск и приготовить противоядие, иначе мне конец.
– Идем, – прерывает мои размышления Ксандер. – Расскажу по дороге.
– По дороге куда? – спрашиваю с нарастающим раздражением.
– Нужно до темноты добраться до одной из стен. Ночью в лесу слишком опасно.
Несколько бесконечно долгих секунд смотрим друг на друга.
– Может, хватит говорить загадками?
– Если хочешь больше узнать о Бастионе, придется слушать на ходу, – упрямо заявляет Рид. – Я не собираюсь тратить время, стоя посреди леса и рискуя в итоге не добраться до безопасного места.
Ксандер выжидательно поднимает брови. Покусываю нижнюю губу, размышляя о том, как поступить. Мне нужна информация, и, похоже, по-другому ее не получить.
– Черт с тобой, – бросаю недовольно и иду вперед, преодолевая разделяющее нас расстояние.
Ксандер кривит губы и неодобрительно качает головой, но все же разворачивается и шагает туда, куда так стремительно направлялся до этого. Мне не остается ничего иного, как пойти следом, на всякий случай держась на пару шагов правее. По ходу движения осматриваю землю в поисках хоть какого-нибудь подобия оружия.
Не успеваю задать ни единого вопроса, как Ксандер решает пояснить выбранное им направление:
– Перед приземлением я видел одну из стен, судя по расположению солнца – северную. К ней и направимся, если поторопимся, должны добраться до наступления ночи.
Согласно киваю. Ему виднее. Пока что вся информация о Бастионе, что мне стала доступна, состоит всего из трех пунктов.
Он существует.
Тут есть лес.
Бастион имеет северную стену.
Не густо, но хоть что-то. Да и я не планирую останавливаться на достигнутом.
– Итак, Бастион, – говорю после небольшой паузы, не желая даром тратить время. – Что это вообще за место?
Косо смотрю на Ксандера, уверенно перешагивающего через сухую ветку, по виду прогнившую насквозь, и возобновляю поиски того, что сошло бы за оружие. Пока на пути не попался ни один мало-мальски подходящий предмет – ни острых камней, ни нормальных веток, которые бы не переломились после первого же удара.
– Это тюрьма, – сообщает Рид. Дождавшись мрачного кивка, он продолжает: – Как видишь, это не простая тюрьма. Здесь нет ни камер, ни охраны, а заключенные по большей части предоставлены сами себе. Сюда ссылают тех, от кого хотят избавиться навсегда. Рецидивистов, политических преступников и злостных нарушителей закона, в общем, тех, кого невозможно
