Без всякой опаски девушка поворачивается к нам спиной и шагает прочь. Быстро оглядываюсь, насчитав еще четверых заключенных за спиной и среди них всего одна представительница слабого пола. Интересная компашка.
Решительным шагом догоняю главное действующее лицо сегодняшнего вечера, равняюсь с ней, благоразумно сохранив дистанцию в несколько шагов. Девушка косится на меня, затем на Рида, который какого-то черта вклинивается между нами, и спрашивает, не проявляя при этом ни грамма любопытства:
– Как тебя зовут?
– Ксандер. А это Хэтти.
Девушка равнодушно кивает.
– Я – Эмер. Координатор северной части Бастиона. Будете послушными, возможно, замолвлю за вас словечко перед Зейдом. Он у нас главный и не любит возиться с новичками, но ты по виду парень крепкий, может, и сгодишься для чего.
Отворачиваюсь, чтобы никто не заметил удивленно ползущие вверх брови. Охренеть можно.
– Как скажешь, – безразлично отвечает Ксандер.
Видимо, тоже решил не лезть на рожон. Оно и верно, если местные узнают, что перед ними представитель закона, бывший только условно, вряд ли это обернется чем-то хорошим. Надеюсь, там, куда мы идем, не окажется никого из тех, кого арестовал Ксандер. Надо будет без свидетелей уточнить у него, отправлял ли он кого-то сюда. С одной стороны, мне должно быть плевать на то, как он будет выкручиваться, когда останется один на один с теми, кого должен презирать по роду деятельности. А с другой… мы вроде как заключили перемирие.
Вскоре в поле зрения возникает то, отчего из головы выветриваются все лишние мысли. Северная стена. Хотя стеной ее можно назвать с натяжкой. Это семиэтажное здание с дверями и окнами, которые практически полностью лишены стекол и вплоть до четвертого этажа забраны решетками.
Эмер и ее группа решительно направляются к массивному навесу, под которым находятся частично разрушенные каменные ступени, ведущие к литой металлической двери. На стене над навесом белой краской выведена гигантская буква N, что, очевидно, означает принадлежность этой части Бастиона к конкретной стороне света*.
Эмер подходит к двери и несколько раз с силой ударяет по ней кулаком. Когда преграда распахивается, девушка оборачивается и бросает нам с кривой усмешкой:
– Добро пожаловать в Бастион N.
(прим. автора – стороны Бастиона обозначаются заглавными буквами сторон света. В пер. с англ. North – север, South – юг, West – запад, East – восток)
Толком осмотреться не удается. Входная дверь закрывается, лишая помещение и без того скудного сумеречного освещения, и мы оказываемся в полной темноте. По спине пробегает озноб, и я почти успеваю удивиться этому факту, когда осознаю, что к внутренним переживаниям это не имеет никакого отношения. Все дело в сквозняке, приносящем с собой соленый запах влажности. Предполагаю, что так пахнет Ураганное море, по словам Ксандера находящееся прямиком за северной частью Бастиона.
К счастью, темнота длится недолго. Справа доносится тихая возня, и почти сразу невообразимо ярко вспыхивает слишком маленький для таких масштабов фонарик, который сжимает в руке Эмер.
Девушка на миг оборачивается, мельком смотрит сначала на Ксандера, стоящего почти вплотную ко мне и обжигающего жаром мой бок, отчего хочется отодвинуться. Следом ее взгляд падает на меня, словно Эмер желает убедиться, что за пятнадцать секунд мы никуда не исчезли. Она кивком указывает влево и произносит короткое:
– Идем.
Молча следуем за ней по длинному совершенно пустому коридору, уходящему далеко во тьму, оставив позади точно такое же открытое пространство. Эмер светит строго себе под ноги, но мощности фонарика хватает, чтобы рассмотреть, в каком плачевном состоянии находится не только испещренный трещинами и выбоинами бетонный пол, но и стены, с них облупилась краска, а местами облезла штукатурка. На самом деле в этом нет ничего удивительного, ведь зданию Бастиона хренова туча лет, и вряд ли кто-то занимался ремонтом со времен первого пришествия тварей. Удивительно, как тюрьма вообще до сих пор не развалилась.
Проходим мимо идентичных деревянных дверей неопределенного цвета, местами дверные проемы вовсе оказываются пусты, но разглядеть, что за ними скрывается невозможно, потому как наша группа ни на миг не притормаживает. Кроме зарешеченных окон в глаза не бросается ничего, и вскоре я оставляю затею осмотреться и перевожу внимание себе под ноги. Пол довольно чистый, что говорит о том, что за его состоянием кое-как да следят.
Постепенно углубляемся все дальше и дальше, что вызывает лишь недоумение и вопросы. Но я продолжаю молчать, решая не доставать провожатую, она и без того, похоже, не в настроении. Стоит набраться терпения, и рано или поздно нам все объяснят. Не зря ведь привели сюда.
Тишину нарушают лишь наши шаги, эхом разносящиеся по пустынному коридору, да негромкие голоса за спиной. Свита Эмер что-то обсуждает, но я не прислушиваюсь, так как замечаю впереди проблески света, и это кажется мне гораздо интереснее их пустого трепа.
