Эмер направляется к ближайшей двери, что ведет в помещение, окна которого выходят во внутреннюю часть Бастиона. Собираюсь последовать за ней и перевожу фонарик, чтобы осветить неровный пол под ногами. Но жмурюсь, потому как по глазам продолжает бить свет со стороны баррикады.
– Эмер… – начинаю я, но голос тонет в звоне разбившегося стекла.
Непроизвольно вскрикиваю, когда нижнюю часть шеи опаляет жгучей болью, вскидываю руку, и в тот же миг что-то с дурной силой врезается в руку чуть ниже локтя. По инерции отшатываюсь назад и врезаюсь спиной в дверь, отчего она едва не захлопывается.
– Дерьмо! – кричит Эмер, кажется, прямо мне в ухо. Хватает за свободную руку и затаскивает в помещение, с грохотом захлопывая за собой дверь. – Ты как?
Быстро моргаю, неотрывно глядя на кожаный наруч, методично покрывающийся багровыми потеками, стекающими по локтю и падающими на пыльный пол. Чувствую, как сквозь прижатые к шее пальцы толчками просачивается кровь, и сильнее прижимаю ладонь к ране.
Черт!
Мне нельзя терять кровь!
Если ее не остановить, в ближайшее время понадобится противоядие, которого у меня с собой нет.
– Нет, – бормочу в ужасе, еще сильнее зажимая ладонью рану, что не особо помогает.
– Что – нет? – требует Эмер и, не жалея сил, встряхивает меня за плечи.
Перевожу на нее бешеный взгляд, совершенно наплевав на то, как девушка может его интерпретировать.
– Мне нужна аптечка, – говорю глухо.
Эмер оглядывается, но, естественно, требуемое не появляется из ниоткуда.
– Дай мне посмотреть. Нужно выяснить, насколько все серьезно.
Отрицательно мотаю головой и отступаю, не желая разжимать пальцы и терять драгоценную кровь, которой и без того вытекло немало. Врезаюсь спиной в стену и понимаю, что перед глазами затеяли мельтешение черные точки, голова начинает кружиться, а к горлу стремительно подкатывает тошнота.
Нет-нет-нет-нет!
– Аптечка есть на первом этаже, – сообщает Эмер, но я практически не слышу ее.
Аптечка уже не поможет.
Из горла рвется неопределенный хрип, ноги становятся ватными, и я сползаю по стене, не желая признавать, что для меня все закончится
– Черт! – кричит Эмер, от громкости ее голоса в ушах звенит, а перед глазами внезапно проясняется. Несколько раз моргаю и фокусирую внимание на девушке, успевшей переместиться к дальней стене, возле которой стоит стол с рацией. В нее прямо сейчас и вопит Эмер: – … тащи сюда долбаную аптечку! И гребаный пулемет!
Она бросает рацию и разворачивается ко мне. В тот же миг окно позади нее разлетается стеклянными брызгами, Эмер пригибается и отбегает прочь.
Не могу произнести ни звука, ощущая ужасную сухость в горле – еще одну предвестницу приближающегося приступа.
Дерьмо!
Закрываю глаза, не в силах держать веки открытыми. Эмер с такой силой встряхивает меня за плечи, что голова ударяется о стену. Вмиг распахиваю глаза и шиплю от новой боли.
– Отстань, – бормочу неразборчиво.
– Ага, сейчас, – отрезает Эмер. – Не отключайся, чертова неженка! И перестань смеяться, ненормальная!
Я смеюсь?
Чувствую, что губы и правда растянуты в широкую улыбку, но она быстро пропадает, когда до слуха доносится какофония звуков из коридора.
Кто-то кричит и стреляет.
Эмер хватается за пистолет ровно в тот момент, когда дверь с грохотом распахивается. Помещение заполняется людьми, часть из них отбегает к окнам и открывает стрельбу по тем, кому не посчастливилось оказаться снаружи.
– Где аптечка? – требует Эмер.
– Не до нее было, – судя по голосу, отзывается Зейд и тут же распоряжается. – Неси ее на первый этаж.
Передо мной присаживается Ксандер, лицо которого расплывается. Даже проморгавшись, не могу сфокусироваться. Миг спустя мое тело словно пушинка взлетает и прижимается к твердому торсу Рида.
Перед глазами все плавится в отвратительные смазанные пятна, тем не менее мозг еще не утратил способность соображать, и я догадываюсь, что меня куда-то несут.
До слуха долетают отрывистые фразы, которые нельзя расценивать иначе, как приказы. Минуту, а может, и целую вечность спустя оказываюсь в горизонтальном положении, отчего головокружение немного утихает, но легче почти не становится.
Мне жизненно необходимо противоядие. Прямо сейчас. Иначе уже через считанные минуты вместо отголосков приступа наступит он сам, а после мне придет конец.
Неимоверным усилием воли заставляю себя открыть глаза, которые закрылись я даже не знаю когда. Обшариваю незнакомое помещение внимательным взглядом, никого кроме Ксандера не вижу. Он закатывает длинные рукава темной футболки, открывая татуировки, и присаживается на колени перед матрасом, на который меня уложил.
Наши взгляды пересекаются, вижу неподдельную тревогу в его глазах, когда он понимает, что я
– Хэтти? – негромко зовет он. – Слышишь меня?
С трудом разлепляю пересохшие губы и выдыхаю:
– Да…
Он хмурится и качает головой.
– Больше ничего не говори. Сейчас я наложу швы…
– Нет, – протестую слабым голосом.
– Хэтти… – начинает Ксандер, но замолкает, когда я с силой вонзаюсь ногтями в его запястье.
