Перевожу дыхание, не смея сдвинуться с места. Врать не имеет смысла, да и что это изменит? Ровным счетом ничего.
Кроме того, из-за эффекта, вызванного чересчур большой дозой противоядия, мыслительная деятельность отходит на десятый план. Мне необходимо избавиться от адреналинового воздействия. Чем скорее, тем лучше.
– Шесть лет, – признаюсь сквозь зубы.
Тело Ксандера подо мной напрягается, но он продолжает лежать и даже не думает выпускать меня из объятий.
– Мать твою! – выплевывает он со злостью. – Ты пошла даже дальше, чем Джей.
– Хватит! – обрываю резко, не желая слушать про брата, отправленного в тюрьму за незаконное хранение и распространение веществ, которые изготавливают из чертовых обсидиановых дисков.
Это совсем другое.
– Кто подсадил тебя? Органа? – требовательно спрашивает Ксандер, и я качаю головой, пытаясь отстраниться.
С каждой секундой кожа пылает все сильнее, и я всем своим существом ощущаю невероятный жар от переизбытка дряни, главенствующей в организме.
Дерьмо!
– Нет, – бросаю коротко, наконец выпутавшись из хватки.
Соскальзываю с его тела на матрас, сажусь и оглядываю небольшое помещение. Скудная обстановка меня не интересует, ищу выход. Зарешеченное окно справа, единственная дверь напротив.
Окно – не вариант, не могу же я выломать решетку. Остается дверь.
Собираюсь подняться, но Ксандер удерживает меня на месте, намертво вцепившись в руку чуть выше локтя.
– Что ты задумала? – спрашивает он раздраженно.
С силой стискиваю кулаки, борясь с желанием начать чесать руки. Опаляющий зуд под кожей становится невыносимым.
– Я… должна уйти, – произношу на выдохе, ощущая, насколько затрудненным становится дыхание. Мне не хватает кислорода, который, к тому же, кажется раскаленным.
Брови Ксандера сходятся на переносице.
– Да что с тобой такое? Ты никуда не выйдешь отсюда в таком состоянии. И пока не объяснишь мне, что, нахрен, происходит, не думай, что тебе удастся ускользнуть!
– Я… – произношу срывающимся голосом и замолкаю, не в силах продолжить.
Тяжело дыша, сгибаюсь пополам и упираюсь лбом в колени, стараясь взять себя в руки. Не помогает, да и не поможет. Я знаю, как действует противоядие. В малых дозах оно способствует тому, чтобы я могла держаться неделю до нового приступа, в больших – результат непредсказуем. Но достоверно известно одно, пока я не выплесну переполняюшую меня энергию, буду чувствовать себя все хуже и хуже до тех самых пор, когда дрянь прекратит с бешеной скоростью гнать по венам кровь. А я выпила ее столько…
Бросаю быстрый взгляд на бутылку, вряд ли заполненную на треть.
Плохо. Очень плохо.
– Хэтти? – обеспокоенным голосом зовет Ксандер. – Что, дьявол разбери, с тобой происходит? Все из-за этого вещества?
– Черт, – вместо ответа бормочу сквозь зубы и настойчиво тяну руку из захвата.
Рид отпускает, порываюсь подняться, но он снова меня удерживает и настойчиво повторяет:
– Что с тобой происходит?
– Я должна уйти, – шепчу хрипло. – Мне надо… Пусти, Ксандер.
– Нет, – непреклонно отрезает он. – Объяснись, черт возьми!
Злобно сверкаю глазами и дергаю рукой, безуспешно пытаясь вырваться. С каждой минутой лицо пылает все сильнее, а пальцы подрагивают в желании сомкнуться на рукоятке ножа, топора, да чего угодно и прикончить пару тварей.
– Я должна поохотиться.
Лицо Ксандера удивленно вытягивается, и, если бы мне не было так плохо, я бы непременно рассмеялась.
– Ты с ума сошла, – констатирует он и отрезает, – никуда ты не пойдешь!
Надрывно выдыхаю, ощущая накрывающую меня безнадежность. В отчаянии подаюсь вперед, врезаясь в Ксандера, он впечатывается спиной в стену, отчего по барабанным перепонкам бьет хруст древней плитки. Но Рид и не думает отпускать, утягивая меня за собой.
Оказываемся лицом к лицу, благодаря действию противоядия во всех подробностях могу разглядеть каждую напряженную черточку, а еще то, как резко сужаются зрачки, а миг спустя снова расширяются. Мои, должно быть, сейчас еще больше.
– Тебя накрыло, – выносит вердикт Ксандер, наконец сложивший два и два.
Понимаю, что он прав, но в душе все равно поднимается жгучая ярость.
– Отпусти меня! – произношу требовательно, неотрывно глядя в его глаза, находящиеся слишком близко от моих. – Я должна выпустить чертов пар.
Он с категоричным видом качает головой.
– Выйдешь отсюда, попадешь под прицел не только восточников, но и северян.
Отчаянно встряхиваю головой, ощущая безудержное пламя, охватившее уже все тело как внутри, так и снаружи.
– Ты не понял! – почти ору я. – Мне это
Несколько растянувшихся в вечность секунд он хмуро смотрит на меня, словно хочет удостовериться в правдивости слов, а потом неожиданно отпускает. Не успеваю с облегчением выдохнуть и отстраниться, чтобы броситься прочь из комнаты, наплевав на необратимые последствия, которые в данный момент меня вообще не волнуют. Ладонь Ксандера молниеносно перемещается с предплечья на заднюю поверхность моей шеи. Чувствую настойчивое давление и по решительному выражению его лица сразу понимаю, что он собрался предпринять. Но даже не думаю оказывать сопротивление.
