Поцелуй был долгим и жадным. Она не могла насладиться, удовлетворить проснувшуюся в ней жажду любви, а он делал это впервые и Григорию нравился этот поцелуй и те ощущения, что сопровождали его. Он обнял Таню за талию и, хлебнув глоток воздуха, как-то так получилось, что он поцеловал ее в шею. Девушка, встряхнув волосы, опомнилась.
– Все, стой. Уходи!
– Что случилось?
– Нет, ничего, просто уходи и все.
– Не уйду, – обиженно ответил Гриша.
– Ты только ничего не думай.
– А я и не думаю. Сама тень на плетень наводишь.
– Гриша, не обижайся. Я когда тебя увидела, внутри что-то заболело, затянуло, да так, что дышать невозможно. Утро, вечер, день… все время о тебе думаю. Стоишь перед глазами. А когда вы высоту брали, я не боялась. Верила, что ты не погибнешь. Почему-то чувствовала это и была спокойной.
– Правильно. Ты верь и все будет хорошо. Вот мне бы в глаза твои посмотреть?
– Зачем?
– Какие они у тебя?
– Карие.
– А у меня знаешь какие?
– Знаю! Голубые. Я все знаю: и улыбку, и ямочки на щеках, и глаза.
– В общем, срубил я тебя, с первого взгляда. А ведь так нечестно. Я тоже что-то в душе чувствую. Мне нравиться твой голос, волосы. Какие они шелковые, – Григорий провел пальцами по волосам девушки, и добавил, – мне плевать на твоего полковника. Я увидеть тебя хочу!
Таня прижалась к его плечу и заревела:
– Дура я! Дура!
– Да ладно тебе.
– Нет, дура я и все.
– Конечно, дура. Не хочешь, чтобы я на тебя посмотрел, – пошутил Гриша.
– На Титову смотри. Нас, на дню, раз двадцать путают, когда я к ним прихожу.
– Что, так похожи?
– Да.
– Ну ладно, буду ей любоваться, а с тобой встречаться.
– Правда, будешь?
– Правда. Не обману, не бойся.
Девушка снова поцеловала его и как-то по-другому, без опаски прижалась к солдату. Он почувствовал ее грудь, обнял за талию и погладил по плечу.
– Давай сегодня просто поговорим.
– Давай, – согласился Гриша, чувствуя, что нужно бороться с пылающим внутри него желанием.
– Ты мне скажи, ты в каком взводе? Спецсвязь?
– Нет. Не спрашивай. В спецсвязи все зашифрованные. Там девушки только молчать и умеют.
– А откуда ты? Почему на связь выходишь?
– Да я из соседнего полка. Только ты про меня не расспрашивай. Все равно никто не скажет. Нам меняться нельзя. Понял?
– Да.
– Значит, Оля рыжая тебя знает.
– Конечно, я же ее и меняла.
– А такое лицо сделала. Ей бы в разведке работать.
– Она там и работает. С ребятами за линию фронта три раза ходила.
– Ничего себе. Что и языков приводили?
– Конечно. У нее медаль «За отвагу» видел?
– Да. Я еще подумал: надо же заслужила. А что с Титовой? Почему ее все бояться? Какой-то меченной считают?
– Я тебе расскажу то, что весь фронт знает. Сначала у нее был, парень через месяц погиб. Она плакала, болела. Потом офицер появился – тоже погиб быстро. Затем, еще один, еще и все словно приговоренные через месяц. Стоит девке влюбиться – все, приговорила парня. А однажды, к нам перевели майора. Он такой гад оказался, двух девчонок посадил. Одну чуть до расстрела не довел. Ее вообще в лагерь отправили. И главное, ни за что. Ну ошибся человек, не тот знак на ключе отбил – бывает. Все по двое, трое суток не спят, особенно когда наступление.
– И что стало с этим майором? – увлеченно спросил Григорий.
– Попросили девчонки Титову закадрить его. Понимаешь?
– Да конечно. Что особенного, что дальше-то было?
– Пока они встречались, Лена издевалась над ним, а он действительно втюхался в нее. Но тут случилось. Разглядела она, что парень он хороший, а то, что делает и всех гоняет и сажает, так это приказ такой был сверху, чтобы дисциплину поднять.
– Ну?
– Что, ну? Разглядела и полюбила. А как только полюбила, подумала – этого смерь стороной обойдет, но нет. В первом же бою и погиб, как герой.
– Девчонки ей хотели спасибо сказать, но когда увидели ее, как она убивается, пожалели, что попросили об этом. Она повеситься хотела, но не дали, сказали – коммунистам нельзя. Терпи! Чуть с ума девка не сошла. Теперь ее все стороной обходят – меченой смертью считают.
Она сама в атаку как-то полезла. Встала, а все пули мимо летят. На минное поле убежала. Прыгала, падала – ничего не случилось. Ее плачь, за версту слышали. Стала проситься в разведку, но командиры увидели, что девушка ошалела, на месяц куда-то отправили. Вернулась нормальная, вот только все мужики ее стороной обходят. Напугала она людей, своими гуляниями по минному полю.
– Может, оно не минное было?
– Да, не, минеры потом два дня его разминировали. Знаешь сколько «железа» оттуда вынули?
– Да. А я ей сегодня помогал. Ты не ревнуешь?
– А что мне ревновать?
– Ну, она мне улыбалась, смеялась.
