Лиз вдруг словно осенило.
— Марвелл! — окликнула она, сверкнув на него оранжевыми искрами изумрудных глаз. — Хок собирается спустить нас во владения таинственной силы! Ты слышишь? Он считает её дьяволом!
Лиз готова была простить Марвеллу то, как по-дурацки настроил он против них Хока, и все остальные прегрешения, только бы он уразумел, что она, Лиз, стоит на пороге главной тайны Талискера.
— Эй ты, шлюха, отставить разговоры! — Хок снова поднял мушкет.
— Ты был прав насчет ада, Марвелл, это… — при виде нацеленного на псе дула Лиз понизила голос до шепота, — это и есть Вероятностное Пространство…
— Я бы посоветовал вам держать язык за зубами, мисс, — вмешался робот. — Сержант находится в состоянии сильнейшего эмоционального стресса.
— Пропади ты пропадом, пустомеля! — взорвался Хок. — И ты с ней заодно, красная мартышка! А чтоб помочь моему старому черту капитану — так нет!
— Боюсь, я мало чем мог ему помочь, — виновато ответил Гораций. — У меня, сержант, были провалы в памяти.
Хок зыркнул па пурпурного робота.
— Да уж вижу, что башка у тебя дырявая! У Сатаны, поди-ка, довольно гранат, пуль и прочей амуниции. Еще бы такой мартышке не лишиться мозгов! Но ты погоди, послушан… А-а-а!
Хриплый вопль Хока огласил небольшую долину, когда земля под ними содрогнулась.
— Боже, дай нам тайм-аут! — взывал Марвелл, моля об избавлении.
— На это нет ни малейшей надежды, — отрезала Лиз. — Кроме того, ты же сам хотел увидеть Спингарна.
— Я? Ничего подобного!
— Все равно увидишь! — пригрозил Хок. — Эй, мартышка, стон па месте, ни шагу! Не то войдешь во врата ада вместе с жабами!
— Гораций! — надрывно кричал Марвелл. — Останови его! Он нашел какой-то способ уничтожить нас и совсем обезумел! Человеку с расстроенной психикой нельзя давать волю! Останови его, Гораций!
С крыши сержантова сарая посыпался песок; дерет я задрожали, словно неодолимая сила пронзила их корни.
— Ради Бога, Гораций! — умолял Марвелл.
Все произошло так быстро, что Лиз даже не успела вскрикнуть. Не раздалось пи единого звука, лишь ощущение холодного, скользящего потока энергии непонятной природы, озарившего долину. Все краски померкли в черном пламени, излучающем мириады повисших в воздухе кристаллических частиц. Они тянулись к тебе и, проникая в глаза, исчезали на глазном дне. Но больше, чем фатальный черный цвет и неправильная змеевидная форма сплетающихся в вихре верениц, её поразило воздействие, производимое ими па мозг: они как будто освобождали твой разум от прежних представлений о пространстве и времени. Единственной реальностью стала таинственная сила. Лиз почувствовала, что могла бы без особых усилий отказаться от своего «я» и плавно соскользнуть в холодные, опасные глубины.
— Да, могла бы! — произнесла она вслух. — Запросто.
На мгновение все исчезло — и призрачные контуры, и нереальные краски, пространство перед нею словно бы стало одушевленным. Лиз своза увидела пальмы и песок, однако безумный сержант по-прежнему продолжал в ужасе пятиться от них с Марвеллом — связанных, беспомощных, каждое мгновение рискующих провалиться в бездну.
— Лиз! — закричал Марвелл. — Ч го случилось? Сзади донесся спокойный голос робота:
— Для начала, сэр, структурный сдвиг Сцены, набирающий силу. А кроме того…
— Беги прочь, мартышка! — предостерег его сержант. — Бет, если тебе жизнь дорога!
Лиз догадалась, что в Сценах Талискера происходит Перераспределение физических явлений — точно так, как г. предсказывал робот. Кора планеты сморщивалась и трескалась — это мощные подземные двигатели перекраивал старые Сцены. Лиз с замиранием сердца наблюдала, как на пески надвигаются глыбы льда, горы вздыбливаются, словно пьяные звери, и рассыпаются, раскатываются во все стороны мириадами осколков камней в огромных облака пыли. Она вполне отдавала себе отчет, что здесь действуют совсем не те двигатели, которые были установлены создателями первых Сцеп, что бушующая перед ней стихия и подчиняется физическим законам. Лиз стала очевидца; чего-то гораздо более страшного, каких-то непонятных циклических изменении, и структурный сдвиг Сцен бы лишь их началом.
Да, таинственная сила наверняка выработала свою жуткую программу.
— Он прав! — стонал Марвелл. — Этот безумец прав!
Лиз с ужасом увидела, как в долине открылся зияющий провал. Черный — чернее адова предела, — он извергал холодный золотистый огонь. По краям черноты извивались силовые потоки — серебристо-белый шатер таинственной энергий.
— Преисподняя! — дико вскрикнул Марвелл.
— Назад! — рявкнул Хок на Горация, появившегося в поле зрения Лиз. — Назад, мартышка! Пусть жабы провалятся туда и сами предстанут перед Сатаной! Назад, говорят тебе, не то попадешь к чертям на ужин!
