Батюшков не болен полностью

ФИАЛКИН:

САША(в сторону):

ФИАЛКИН:

ГРАФИНЯ:

ФИАЛКИН:

ГРАФИНЯ(в сторону):

(Ему.)

ФИАЛКИН(настраивая гитару):

БАЛЛАДА

ГРАФИНЯ(в сторону):

Шаховской был активным “беседчиком” и враждовал с “новой литературой” с довоенного времени. Вставная “Баллада” напрямую отсылала к только что опубликованному “Ахиллу” Жуковского. Cо сцены прозвучало и несколько ироний в адрес его “Людмилы”. Зрители спектакля и ранее посматривали в третий ряд, где сидел Василий Андреевич. Однако ближе к концу спектакля мало кто скрывал негодование или насмешку. И недогадливый признал бы в Фиалкине пародию на поэта.

Жуковский был выведен в пьесе жалким, но безобидным стихоплётом. Балладу, мастером которой он считался, Шаховской почитал “тлетворным влиянием Запада” и ополчился с тем же рвением, с каким раньше высмеивал карамзинскую галломанию в “Новом Стерне”. Речь Фиалкина нашпигована романтическими штампами. Тут и возвышенное дружество (“В нем сердце быть должно, которо б изливало / Слезу горячую в грудь друга своего…”), и всепроникающий пантеизм любви (“…чтобы в природе всей / Он видел милую…”), и горацианство родных пенатов (“Чтоб в скромной хижине вмещал он целый мир…”) – и тонкий карамзинский вкус, который один способен увязать и первое, и второе, и третье. Именно над “тонким вкусом” иронизирует горничная Саша (“Где тонко, там и рвётся”).

У Шаховского быи причины считать себя оскорблённым московскими литераторами. Во-первых, год назад Василий Андреевич выступил против него первым. В “Послании к кн. Вяземскому и В.Л. Пушкину” он печалился о том, что искреннее восхищение часто неотличимо от завистливой лести, которая вплетает “тернии” в лавровый венок, дабы “растерзать” “славное чело”. Именно “тернии”, считал Жуковский, получил “Димитрия творец” – драматург Владислав Озеров, сперва покоривший публику “Димитрием Донским”, но после провала “Поликсены” быстро сошедший со сцены.

“Поликсену” ставил Шаховской; эскизы древнегреческих костюмов делал Оленин; играла Екатерина Семёнова. Но сборы оказались мизерными, и Шаховской отказал Озерову в выплате обещанного гонорара. Тот впал в уныние, удалился в деревню, помутился рассудком – и умер.

Карамзинисты напрямую связывали его гибель с происками Шаховского, якобы желавшего удалить и конкурента (Озерова), и его актрису (Семёнову) – в пользу своей фаворитки Марии Вальберховой, кстати, сыгравшей в премьере “Липецких вод” графиню Лелеву.