Испытание Крови Гарри прошёл вместе с Сириусом, где подтвердил перед Гриммом своё желание передать титул Лорда Блэка Сириусу.
Испытание Лорда Сириус проходил один…
Прошёл, но буквально выполз оттуда и наотрез отказался рассказывать, что же там было, Гарри.
А на выходе их ждала Селестина Сельвин.
Сириус сам достал брачный контракт, заключённый его отцом. И ПОТРЕБОВАЛ его исполнения от Селестины. Та «неохотно» согласилась.
Свадьбу сыграли через неделю. И Селестина поменяла титул Леди Сельвин на Леди Блэк. Главой Сельвинов стал её брат.
Гарри передал все капиталы и имущество рода Блэк Сириусу. Всё до кната. Все сто десять миллионов. Себе оставил только «детские» сейфы Поттеров. Свой и отца. Четыреста тысяч золотом. Сумма совсем не маленькая, но, по меркам Благородных Родов, ни о чём.
Причём сделал это публично. Да ещё и обнародовал завещание Чарлуса Поттера.
Тем самым очень сильно опустил себя в общественном мнении, как удачную партию. Но при том же поднял свою репутацию, как Героя Магического мира.
А вот то, что в тот же день, Гарри через гоблинов совершил сделку по продаже накопителей в Германию на сумму в десять миллионов, которые тут же положил в новооткрытый сейф на своё лично имя, общественность информировать Поттер посчитал лишним.
А уж о том, какие сбережения и какие прибыли у него крутились в магловском мире, не знали даже гоблины. И Гарри это как нельзя лучше устраивало.
В то же самое время Сириус уже на правах Лорда Блэка принял обратно в Род Андромеду и Нимфадору Тонкс, проведя их через Испытание Крови.
А ещё, по настоятельной рекомендации Поттера, ввёл в род по полному Ритуалу Принятия десять маглорождённых выпускников Хогвартса.
В результате этих действий Род Блэк с грани исчезновения внезапно перескочил на позицию Сильнейшего Рода Магической Британии. Но сам Сириус оказался надолго выбит с политической арены, поскольку был вынужден вплотную заняться подготовкой и обучением принятого молодняка.
А подготовку от них Гарри потребовал такую, чтобы Боевые Маги и Мракоборцы рядом даже не стояли. Собственно, на это он и отдал Сириусу деньги.
Сам же Гарри закончив с заседаниями и ритуалами (на что он брал в Хогвартсе двухнедельный отпуск) вернулся в школу Магии и Волшебства, наслаждаться беззаботной учёбой в компании друзей.
— И всё же, — ужасалась Джинни. — Как ты решился отдать целых сто десять миллионов?!
— Это не мои деньги, — в который раз пожимал плечами мальчик. — Это деньги Лорда Блэка. А Лорд Блэк — это Сириус. Так что это его деньги. А чужого мне не надо.
— Но у тебя же теперь ничего не осталось!
— Неправда, — не согласился мальчик. — У меня остались четыреста тысяч. Это очень большие деньги. На них можно всю жизнь жить и не работать. Для большинства волшебников, не относящихся к Благороднейшим Родам, это вообще астрономическая сумма.
— Но сто десять миллионов! Нет, мне тебя никогда не понять.
— Джинни, — влезла Гермиона, которой уже надоели эти стоны. — Ты завещание Чарлуса Поттера в газете читала? Оно в той же статье опубликовано.
— Читала, но там ещё Испытание Лорда пройти надо. А на нём редко кто выживает…
— Ты это говоришь о Мальчике–который–выжил-очередной–раз?
— Согласна, глупость сморозила. Но непонятно, есть ли вообще из–за чего напрягаться… — не сдавалась Джинни.
— Есть, — ответила на это Гермиона. — По данным Магического Вестника за семьдесят шестой год, состояние Поттеров оценивалось как восемьдесят миллионов, плюс Поттер–мэнор и недвижимость по всему миру…
— Миона! — взвыл Гарри. — Я тебя точно прибью когда–нибудь!
— А что я такого сказала? — не поняла та.
— Ты сказала это в Большом Зале Хогвартса! — пояснил он. — Ты только что сдала меня с потрохами всей школе! Теперь твои слова передадут из уст в уста все сплетницы Хогвартса и на меня снова объявят охоту, как на золотой приз! Только–только я сбил с них охотку, и, благодаря тебе, опять всё сначала… Да я за эти два года столько Амортенции в еду получил, что можно было на её продаже состояние вдвое большее, чем я отдал, заработать! — не выдержав, уронил голову на руки Гарри. Гермиона огляделась и с ужасом заметила, как от них расходятся по столам волна шепотков. Тут и там проскальзывало «восемьдесят миллионов» и «Поттер–мэнор».
Ей стало стыдно.
Уроки Снейпа проходили, как обычно. Ужас Подземелий носился по классу и прессовал студентов. Малфой справлялся и с зельями, и с прессом (хотя Слизеринцев Снейп как и раньше не трогал, особенно–то) на отлично. Как и Гермиона.
Снейп давил и на Поттера, язвил и снимал баллы… Но как–то осторожно, с опаской… Вроде бы и то же самое, но да не совсем…
