Бабушка же, наутро увидев внучка, и виду не подала, что всю ночь глаз не смыкала: мол, явился не запылился… А когда из-за спины длинного Саши вышла махонькая Галка, только и перекрестилась… Окрутила, ох окрутила эта «шельма рыжая» ее дитя! Ох и горе горькое… Но потом махнула рукой: живите вы, как хотите, коли уж ни совета вам не надобно, ни благословения… И заскулила, прикрывая рот платком…
Александр Иванович убрал с глаз долой одеколон «Саша»… Что это он?.. Белены, что ль, объелся? Или заболел? Тут и липовый цвет не поможет… Он сел на кровать и долго сидел, подперев рукой голову… Да что это с ним?.. Перед глазами мелькало белое платье Гули… А Галка надела на свадьбу розовое платье… и фаты у нее не было… А костюм он взял напрокат… Мать слова не сдержала… Да и свадьба-то была одно название что свадьба: так, посидели, выпили, закусили… Галка «там понаготовила всего, что на Маланину свадьбу, там одной живой воды разве не было» – и бабушка смягчилась: хорошая хозяйка, не страшно и помирать – есть, мол, на кого Сашк
Александру Ивановичу вдруг стало нестерпимо жалко Галку. Да что это он в самом деле… Подумаешь, «свиристелка какая-то тонконогая»… да нет, не свиристелка… и не тонконогая… Александр Иванович прилег на подушку, закинув руки за голову… Ножки у нее полненькие… длинные… волоски золотые… и походка, походка… точно по одной линии плывет плавно так, неспешно… и ступни такие узкие, как лодочки… и щиколотки («щиколки», на бабушкин лад), и туфельки… какие же у нее туфельки… такие с пряжечками, беленькие такие туфельки… Он чуть не задохнулся от нежности… А сарафан тоже беленький… и крылышки на плечах… и оборочка кружевная… и вырез… и грудки круглые… Да что это он… Александр Иванович запретил себе думать о Гуле. Вот еще, делать ему нечего! Женатый человек, отец взрослой дочери… «Лахудра, матери бы помогла»… Галина с возрастом совсем высохла, озлобилась, устала от жизни, что ли… «А от нее дождешься! Мать пашет как Пашечка, а ей хоть бы хны…» А дочери и впрямь было хоть бы хны… «У всех дети как дети, а эта…» – Галина махала рукой. «Ты б хоть слово сказал, что ли? На конференциях своих, небось, рта не закрываешь…» А Александр Иванович молча сидел за книгой… только уши торчали… Дочка родилась – папаша Пискарев ушел к «женчине одной: хорошая женчина, справная, только полная очень». Уступил молодой семье «квартеру»: «много ли мене надо-то, а им жить»… Так и жили… Верка орала по ночам, как «оглашенная»… Александр Иванович писал диссертацию, закрывшись на кухне… А Галка… бедная Галка… Бабушка уже тогда слегла: редко помогала, «от мене теперича толку чуть», говаривала…
А вот интересно, Гуля младше Верки или нет… Александр Иванович сладко потянулся… Гуля… Гуленька… Гуля-Гуля-Гуленька… Гуленька мой сизокрылый… Гули-гули-гулюшки… С гулькин нос… Господи, да что это он… Он вдруг встал перед зеркалом: «полста лет – ума нет»… Волос на голове, «что у козе под хвостом», мешки под глазами, рот кривится в виноватой улыбке… Зато стройный! И Александр Иванович похлопал себя по животу… схватил свежую рубашку, которую выгладила Галина… Нет, он должен ее видеть… просто видеть… она ничего не узнает, она просто подумает, что он… что… Он вихрем вылетел за дверь, столкнувшись с Валентином.
– А! – понимающе пропел тот. – Ночевать придешь? А то я тут с Раей? А? Ты как, Сань, а? – И он залихватски подмигнул Александру Ивановичу. Александр Иванович махнул головой: мол, дело молодое! – Вот это по-нашему, вот это… Слышь, друг, не ожидал, вот клянусь, не ожидал… Ты, если что, ты всегда можешь на меня положиться… – И Валентин свистнул Раисе, стоявшей в темноте.
– …ну-ну-ну, давай, давай, давай! – кричал розовощекий массовик-затейник. На полу танцплощадки «толстомясая» женщина в ярком красном платье сотрясалась под каким-то бородатым мужичонкой, который буквально ползал по ней с завязанными глазами и руками, пытаясь ртом что-то отыскать на ее пышных телесах. Александр Иванович засмеялся: он вспомнил, что в книжке «В помощь массовику-затейнику», которую он в шутку подарил своему брату Валерке (а тот, между прочим, обиделся: я, мол, тебе вазу подарил на юбилей за пять тыщ, а это, мол, почти треть моей получки, а ты мне брошюрку дешевую, тоже мне, брат, мол!), так вот в книжке эта игра называлась «Кладоискатель». И тут же он жадно стал шарить глазами по толпе: где же Гуля?.. Ее нигде не было. Не пришла… Он заметался… Побежал в другую сторону… и там нет… – …а вот мы попросим молодого человека в лиловой рубашке… Молодой человек! Вы, Вы! – И массовик-затейник махнул Александру Ивановичу рукой. Тот растерянно оглянулся: я? – Вы, Вы! Пройдите на сцену! – Александр Иванович еще раз оглянулся… Да, но так она может его заметить! – Вот и отлично! Поприветствуем нашего нового участника. Представьтесь. – Александр Иванович что-то отвечал… и вдруг ему почудилось, как мелькнуло что-то белое… и исчезло… Его словно ветром сдуло: он побежал за белым видением… Массовик что-то крикнул. Толпа засмеялась…
