Александра Ивановича толканула какая-то рослая рыжая девица с разносом. «Халда»! «Простите», – скукожился он. «Проспись сначала!» – огрызнулась девица и прошествовала к столику. Александр Иванович глазами искал вчерашнюю девушку. Только бы это была не она… Голос как ржавая труба… И он озирался кругом. А, вот, может, это она… За столиком сидели две женщины: молодая бесцветная моль и пожилая… наверное, та самая, в коричневом платье… так до сих пор его и носит… Александр Иванович чуть не прыснул со смеху… Нет, не она… Голос слишком высокий… У той голос был… как… журчащий ручей… нет… как…
– Эй, Саня, я здесь! – И Валентин Дудко свистнул Александру Ивановичу, призывно махнув рукой. Тот нехотя поплелся к столику Валентина. – Ты маслице-то на хлебушек мажь, не стесняйся, вот так! – Александр Иванович послушно намазал масло на кусок хлеба и принялся есть манную кашу. Лицо его расплылось в блаженной улыбке… Раннее утро. Сашенька поворачивается с боку на бок… и спать хочется, и так пахнет манной кашкой… Так сладко! Сил нет… А потом ложечку за маму, ложечку за папу («чтоб ему гореть на том свете, прощелыге!»), ложечку за бабушку, ложечку за дедушку («Царство небесное, прибрала война проклятущая»), ложечку за братика Валеру… А маслице тонет в густой белой массе… Валентин подмигнул соседу своим масляным глазком: мол, он-то знает, что говорит, он-то… – Да-а, хороша каша! – И облизнул ложку. – Эй, там, на палубе! А добавочки можно? – И он завертелся, словно «вошь на гребешке». – Ой, гляди, какая… – Лицо Валентина расплылось, словно масло по каше. – С такой бы я о-хо-хо… – И Александр Иванович увидел девушку за соседним столиком. Она ела кашу, уткнувшись в книгу. Вот бы это была вчерашняя… Да нет, это не она… Разве такая… У Александра Ивановича пересохло во рту…
Лучик солнца заигрывал с девушкой, словно надоедливый кавалер. Только она отвернется – он тут как тут: путается в волосах, высветляет зрачки, щекочет ноздри…
Александр Иванович доел свою кашу и тяжело выдохнул. «А съешь кашку – увидишь, чт
– Такая не даст, и не вздыхай. – Заметил его взгляд Валентин и цокнул языком.
Александр Иванович густо покраснел – и его голова стала похожа на пасхальное яйцо, крашенное луковой шелухой: так бабушка красила… «Вот так вот кокушки положим, вот так…» А «кокушки» лопались и на их белом теле появлялась такая красная прожилка. «Баб Ань, баб Ань, на кровеносный сосудик похоже!» «И все-то про все он у меня знает, все про все понимает! Ох, как ты жить-то будешь на белом свете…» Александр Иванович покрылся испариной…
– Да я и… – он недоговорил и схватил разнос, заметив, что к белому дну тарелки пристал рыжий волосок…
– Да тут убирают, не суетись.
Александр Иванович сел на место. Кисель устало остывал в стакане.
– У меня случай был, – не унимался Валентин. – Приехал я в Одессу… «Ах, Одесса, – неожиданно запел Валентин, – жемчужина у моря…»
– Валь, ну ты идешь? – К столику подплыла Раиса, интересная брюнетка из Рязани.
– Извини, брат, в другой раз! – И Валентин, глянув на девушку, удалился с брюнеткой, лавируя между столиками. Александру Ивановичу почему-то стало жалко Раису… До него донеслось: «Раиса – так птицы кричат»… но тут обернулась девушка – и глаза ее встретились с взглядом Александра Ивановича. Он зачем-то поднял стакан киселя и качнул головой: мол, за Вас. Девушка улыбнулась.
Он забрел в соснячок, который укрылся между липами, и она туда забрела… А небо такое синее, а солнце такое шаловливое, птички поют… И липа дурманит, и хвоя щекочет ноздри…
– Ой, простите, я Вас не заметила! – Вчерашняя!!! Голос-то голос…
– Зато я Вас сразу заметил… – Господи, вчерашняя!!!
Пошли рядом. А он трясется весь… вот ведь…
– А хорошая здесь кухня… – Вот дурак-то где, а!
– Да, и обслуживание неплохое. – Девушка пинала носком босоножки мелкие шишки, которые то и дело щекотали ее ступни. Одна из шишек попала в яйцевидную голову Александра Ивановича.
– Ой, простите… Вам не больно?
– Нет… – И Александр Иванович положил шишку в карман. – Набил шишку…
Девушка засмеялась.
– На память…
– Гуля. – Вчерашняя!!! И так просто руку протянула. И имя чудное! Гуля, Гуля… из детских книжек…
– Александр Иванович… Можно просто… Саша. – Александр Иванович испугался короткого звука своего имени и быстро глянул на Гулю, взял ее ручку в свою ладонь… Гуля тепло задышала… совсем рядом…
– А я здесь часто бываю.
– А… А я в первый раз. – Александр Иванович еле заметно коснулся левого кармана рубашки: шишка на месте…
– Ой, Вам плохо? – Глаза Гули округлились, бровки домиком!
– Нет… хорошо…
Шли молча. Наконец, Гуля выдавила из себя.
– Ну вот мы и дома… То есть я здесь живу. До свидания. – И она быстро побежала в маленький рубленый домик, ничем не отличавшийся от остальных. Александр Иванович заметил номер на двери.
– Одиннадцать, – произнес он вслух.
