1942 год. Командир батальона СД специального назначения «Люблин» оберштурмбаннфюрер Генрих Герлиак получает новое назначение — взять под охрану сверхсекретный объект «База-500», расположенный в самом сердце Беловежской пущи. Есть информация, что для захвата объекта уже заброшена разведывательно-диверсионная группа НКВД. Герлиаку и группе его коммандос поручено под видом бойцов РККА найти диверсантов и внедриться к ним. Однако непредсказуемая встреча едва не испортила тщательно разработанную операцию…
Мои мрачные мысли по поводу внезапного вызова не мог рассеять даже превосходный трофейный коньяк, подаренный мне приехавшим с Кавказа офицером. Кто бы мог подумать, что русские делают отличный коньяк в этой своей Армении! Жаль, что пока так и не удалось захватить этот благодатный край. Но, судя по всему, еще до конца этого года весь Кавказ будет наш. Возможно, Рождество удастся встретить в городе моего детства Баку. Я уехал оттуда беженцем, а вернусь победителем!
В два часа дня наш «Юнкерс-52» приземлился в Гатове. Здесь мы должны были пересесть в личный самолет Гейдриха, который полагался ему по новой должности — как заместителю имперского протектора Богемии и Моравии.
Погода стояла великолепная! Жаль, не удастся съездить в Берлин. Больше всего отменой поездки в Берлин огорчен мой штабной офицер оберштурмфюрер Ланген, которого я вместе со своим денщиком, шарфюрером Фридрихом Махером, взял с собой в поездку. Ланген был уроженец Берлина и уже больше года не видел родителей. Он он очень надеялся их повидать и был просто убит известием, что самолет сядет не в Темпельгофе, а в Гатове и, менее чем через час, мы отправимся дальше.
Когда самолет закончил пробег по бетону взлетной дорожки, я вздохнул с облегчением и спустился по трапу первым, закуривая на ходу. Недалеко от нашего самолета стоял точно такой же «Юнкерс-52», и я уже собрался было направиться к нему и узнать, не тот ли это самолет, что должен доставить нас на военный аэродром Кбели в Богемии, как вдруг увидел мчащуюся к нашему самолету автомашину. Я швырнул на бетон сигарету, не обращая внимания на неодобрительный взгляд пилота, и положил руку на кобуру с «вальтером». Остановившийся рядом со мной Махер прекрасно понял мой жест, извлек из своей кобуры «люгер» и отвел руку за спину, чтобы люди в машине не видели оружия. Бывший профессиональный боксер Фриц Махер управлялся с «люгером» не хуже, чем со своими кулаками, — и в любом случае лучше, чем с сапожной щеткой. Хотя сапоги он чистил неплохо. Махер стал моим денщиком после странного и крайне неприятного инцидента в Демянском котле, я решил, что мне нужнее не денщик, а надежный телохранитель — ведь жизнь в любом случае дороже идеально начищенных сапог.
Машина приблизилась: это был «опель-капитан» с номерами гестапо. Я почувствовал, как горло словно сдавила невидимая рука беспокойства и машинально расстегнул ко-буру. «Опель» затормозил метрах в пяти от нас, и из него вышел человек, которого я меньше всего ожидал здесь увидеть: СС-гауптштурмфюрер Кристиан Шольц.
С Шольцем я познакомился, когда его весной 1934 года перевели из Штуттгарта к нам, в Баварскую политическую полицию. Оттуда его вместе с нами — сотрудниками БПП, переведенными по указанию нашего шефа Гейдриха в центральный аппарат гестапо и СД, — отправили на работу в Берлин. Там он служил в гестапо, пока его вдруг не перевели на новую должность в исследовательский институт при Министерстве авиации, где он возглавил контрразведывательную службу. Причиной его возвышения была дружба с главой гестапо Генрихом Мюллером: Мюллеру было крайне важно иметь своего человека в стане рейхсмаршала Геринга. Тесные отношения с Мюллером — вот главная отличительная черта серого исполнителя Шольца. Но его внезапное появление на аэродроме Гатов успокоило меня: если бы меня ожидали немедленные неприятности, то в подъехавшей машине были бы не Шольц и шофер Мюллера, а мрачные головорезы из внутренней тюрьмы гестапо. Впрочем, кто знает… Возможно, я знаю не все стороны личности Шольца? Тем не менее я застегнул кобуру.
— Хайль Гитлер! — приветствовал меня Шольц.
— Хайль! — отозвался я. — Честно говоря, меньше всего ожидал здесь встретить вас, Шольц. Я здесь проездом, сегодня к вечеру должен быть в Праге. Что случилось?
— Я приехал за вами, оберштурмбаннфюрер, — сообщил Шольц. — Вас хочет видеть группенфюрер Мюллер. А в Прагу вы сегодня не попадете в любом случае: самолет протектора, на котором вы должны были лететь, сегодня не вылетит из Богемии. Так что до завтра вы останетесь здесь. Эти люди с вами? — И Шольц кивнул на Лангена и Махера, успевшего спрятать «люгер» в кобуру.
— Да, это штабной офицер для особых поручений оберштурмфюрер Ланген и мой денщик шарфюрер Махер.
— Им есть где остановиться в Берлине? — спросил Шольц. — Возможно, вам придется задержаться на пару-тройку дней.
Я краем глаза уловил с трудом скрываемую радостную улыбку на лице Лангена и обратился к нему:
— Ланген!
— Мы с Махером можем остановиться у моих родителей в Альт Моабит, — радостно сообщил Ланген.
