Как известно, мировая история содержит больше вопросов, нежели ответов. Вторая мировая война. Герман Геринг, рейхсмаршал СС, один из ближайших соратников Гитлера, на Нюрнбергском процессе был приговорен к смертной казни. Однако 15 октября 1946 года за два часа до повешения он принял яд, который странным образом ускользнул от бдительной охраны. Как спасительная капсула могла проникнуть сквозь толстые тюремные застенки? В своем новом романе «Валькирия рейха» Михель Гавен предлагает свою версию произошедшего. «Рейхсмаршалов не вешают, Хелене…» Она всё поняла. Хелене Райч, первая женщина рейха, летчик-истребитель, «белокурая валькирия», рискуя собственной жизнью, передала Герингу яд, спасая от позорной смерти.
Утро 27 мая 1942 года выдалось солнечным и чистым. Еще прохладный весенний ветерок играл молодой листвой на деревьях, весело перекликались на ветвях птицы. Оставив съемную квартиру немного раньше обычного, двое молодых людей, Ян Кубис и Йозеф Губчик, одетые дорожными рабочими, вышли из дома и сели на велосипеды. Хозяйка, пани Властина, тайно сотрудничавшая с гестапо, проводила их долгим взглядом. Ее внимание привлекли два объемистых кейса, по одному из которых ее постояльцы несли в руке. Навряд ли пожилая дама могла догадаться, что в кейсах лежат не инструменты для проведения работ, а… взрывные устройства. Две самодельные бомбы, изготовленные из английского материала, а также пистолеты на случай, если придется отступать с боем, лежали под густым слоем травы. Это была мера предосторожности, вполне обоснованная. В тот год среди чехов повелась мода разводить у себя в мансардах кроликов. Потому в парках, а особенно в окрестностях Праги, часто можно было видеть горожан из разных слоев общества, собиравших корм для своих любимцев. Так что случись проверка полиции – у двух террористов готов был ответ: они ездили, чтобы запастись травой для питомцев. Для лучшей конспирации молодые люди надели на голову кепки с широкими козырьками, скрывавшими лицо. Один из них, Йозеф Губчик, позаимствовал у соседа плащ и теперь нес его перекинутым через руку. Это могло показаться странным, ведь дождя ничто не предвещало, однако плащ оказался бы совершенно необходимым в задуманном предприятии. Наброшенный на плечи якобы от прохлады, он должен был скрывать руки террориста, пока он собирал и устанавливал взрывное устройство. Внимательной хозяйке плащ показался подозрительным ничуть не меньше, чем кейсы. Накинув шаль и прихватив с кухни бидон для молока, она спустилась вслед за постояльцами.
– Схожу к молочнику, пока еще соседи спят, – объяснила она. – А то припозднишься, и не достанется свежего. Только вечернее из погреба.
– Эх, доброго молочка глотнуть – одно наслаждение, – Губчик весело стукнул себя пальцами по животу и тут же предупредил с сожалением: – только нам, верно, испробовать не придется. Возможно, сегодня мы не вернемся сразу после работы, пани, – сообщил он хозяйке заговорщицки и даже многозначительно присвистнул, – задержимся у подружки. А то и заночуем, коли позволит да компаньонку себе позовет. Так что вы не волнуйтесь, пани, к утру, как комендантский час снимут, так и объявимся.
– Что ж, гуляйте, дело молодое, – с пониманием покачала головой пани Властина. Несмотря на то, что оба молодых человека ничем не выдали волнения, клокотавшего у них в груди, и держались даже беспечно, их легкость показалась пани Властине наигранной. Как только постояльцы отъехали от дома, она повернулась и спешно поднялась в квартиру. Бросив бидон, пани Властина подошла к окну, и откинув занавеску, проследила, куда направляются молодые люди. К ее удивлению, Губчик и Кубис, ехавшие параллельно, свернули вовсе не в соседний переулок, как делали во всякое утро прежде, а доехали до трамвайной остановки и, оставив велосипеды на стоянке, сели на трамвай, следовавший по маршруту до пригорода Жижков. Почувствовав недоброе, пани Властина подошла к телефону и, сняв трубку, набрала номер районного отделения гестапо.
Тем временем в своей резиденции в замке Паненске Брецани обергруппенфюрер СС вице-протектор Богемии и Моравии, руководитель имперской службы безопасности Рейнхардт Гейдрих заканчивал завтрак. Кадровый офицер флота, рейхспротектор считал соблюдение строжайшей дисциплины одним из главных достоинств арийской нации. Он никогда не позволял себе поблажек. Он всегда вставал очень рано и после спортивных упражнений сразу принимался за дела, выслушивая за завтраком доклады адъютантов. Обычно его жена Лина молчаливо присутствовала за столом, не вмешиваясь в разговоры мужа. Но в этот раз она отказалась выйти к завтраку. Точнее, она появилась, с растрепанными волосами, заплаканная. Схватив со стола только что поставленный кофейник, в ярости разбила его об пол – кофе расплескался по ковру и мебели, замарав атласный пеньюар генеральши.
– Я не позволю тебе так поступать со мной! – прокричала Лина с рыданием. – Ты слышишь, я не позволю! Я немедленно напишу рейхсфюреру, и он защитит меня! – бросив в рейхспротектора салфеткой, она выбежала из столовой, едва не сбив с ног остолбеневшего от изумления оберштурмбанфюрера СС Артура фон Шталекера, приехавшего по вызову Гейдриха из Берлина.
– Что-то случилось, герр обергруппенфюрер? – спросил фон Шталекер в растерянности и наклонился, чтобы собрать осколки кофейника.
