Молодые люди сумели рассмотреть воинов: мощные руки, ноги, плечи. На плечах, груди, бёдрах – доспехи. В левой руке они держали огромные щиты, покрытые неизвестным металлом. Эти щиты будто бы сами собой светились желтовато-золотистым светом. В правой – короткие копья или палицы. На правой руке у каждого были несоразмерно большие металлические наручи. Они были столь велики и объёмны, что использовались, видимо, не только для защиты руки и локтя, но, возможно, несли внутри себя какое-то дополнительное наполнение или оружие. На не закрытых доспехами руках, ногах, шее видна была зеленовато-жёлтая, безволосая, морщинистая, дряблая, будто бы старческая кожа. Это же змеелюди – вот они, рядом. Их шея завершалась ужасной головой, напоминающей голову кобры. Чешуйчатая кожа, свисающая складками на шее и раздутая парашютом сбоку за ушами, огромный рот, длинный раздвоенный язык, время от времени выбрасываемый из тёмной пещеры змеиного рта, глубоко запавшие холодные безжалостные глаза. Волосы, растущие на этой змеиной голове, сверху и сбоку были заплетены в толстые синие, чуть красноватые у основания дреды, спускающиеся до уровня плеч. Фоморы. Самые жуткие из тех, кого они видели в толпе, штурмующей лемурийскую крепость.
Раздались знакомые уже Долу и Зюлу ранее слышанные звуки трубы. Они знали, теперь уже точно: эти звуки предупреждали о чём-то, неслись, казалось, из самого центра земли. Кто и от чего предостерегал их? Звуки повторились несколько раз и затихли. Вперёд вышел один из фоморов. Он вытянул шею, открыл огромную пасть со смертоносными зубами, втянул внутрь язык, и из его горла вырвался низкий инфернальный гул. На это было страшно смотреть, но действия фомора, видимо, не содержали угрозы. Гул замедлялся, ускорялся, усиливался и ослабевал. Возможно, фомор хотел что-то донести до гостей. Что это – приглашение в мир Подземных гигантов или предложение покинуть его? Неожиданно и почти одновременно наши герои поняли речь змеечеловека. Именно поняли, а не услышали. Потому что его обращение передавалось не гулом и рёвом. Оно поступало прямо в голову гостям Подземного мира.
– Я великий змеечеловек Серпенс Вирум. Слушайте меня те, кого зовут Анимам Ббонгнам Хоминис Каминус Бриакпоннт и Спитт Вволкан Ббулгле Диверти-До. Мне поручено донести до вас решение совета Архитекторов истории, – и Серпенс Вирум ударил копьём о каменный пол зала. Копьё глухо загудело.
– Вам разрешено знать, что ваши родители живы и находятся в безопасном месте. И это всё, что вам разрешено знать.
Дол и Зюл стояли, как заворожённые. Они напрасно прошли такой длинный путь. Всё закончилось слишком быстро. Они были словно в столбняке, не в силах осознать происходящее. Всё виделось как в тумане.
Змеелюди ударили копьями о землю. Те стали расти и оказались втрое длиннее. Их верхние концы словно погрузились в туманную мглу пещеры.
«Телескопические копья», – машинально отметил Зюл. Мысль эта мелькнула словно сама собой, будто бы и не он это подумал. Также машинально оба они услышали рокочущий угрожающий голос Серпенса Вирума.
– Аудиенция закончена. Выделенное вам время истекло. Вам разрешено покинуть Агарту, – и змеечеловек ещё раз ударил копьём о каменный пол пещеры.
Дол и Зюл воспринимали всё так, будто это происходило не с ними. Они стояли молча, друг против друга: с одной стороны – два затерявшихся среди веков и пространств потомка великого атлантического народа, двое юношей, не понимающих, где они находятся, что с ними, как они попали в эти времена и в это мрачное огромное подземелье, с другой – хмурая стена звероподобных существ, олицетворение неизвестных доисторических сил, неумолимая стихия, которая живой каменной преградой выросла на их пути.
Раздался гул. Он нарастал, превращаясь постепенно в рёв. Долу и Зюлу казалось, что он пришёл откуда-то издалека. Они почти не воспринимали звуков. Не понимали, во сне это происходит или наяву. Относится ли появление гула к ним или это какой-то посторонний процесс, явление природы, не связанное с их присутствием в подземелье?
