Въ капеллѣ не было никого кромѣ особъ, совершившихъ брачный обрядъ и друзей жениха съ невѣстой. Въ отдаленіи, у самыхъ дверей, сидѣли два лакея съ нахмуренными бровями. Дождевыя капли барабанили въ окна, и стукъ ихъ уныло вторилъ всхлипываньямъ старушки Седли. Голосъ пастора печально раздавался между пустыми стѣнами. На извѣстный его вопросъ: «хочешь ли ты взять себѣ въ жену сію дѣвицу?» Джорджъ отвѣчалъ громко — «хочу». Отвѣтъ невѣсты выпорхнулъ прямо изъ ея сердца, но никто его не слышалъ, кромѣ капитана Доббина.
Когда кончился обрядъ, Джозефъ Седли выступилъ впередъ, и поцаловалъ свою сестру — первый разъ въ продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцовъ. Мрачное выраженіе на лщѣ Джорджа исчезло, и онъ казался теперь гордымъ и счастливымъ.
— Ну, Вилльямъ, теперь твоя очередь, любезный другъ, сказалъ онъ веселымъ тономъ, положивъ руку на плечо друга.
Мистеръ Доббинъ подошелъ къ новобрачной, и слегка прикоснулся къ ея розовой щечкѣ. Затѣмъ, вся компанія отправилась въ ризницу, включить свои имена въ метрическую книгу.
— Благослови тебя Богъ, старый другъ! сказалъ Джорджъ, крѣпко пожимая руку мистера Доббина. Въ это мгновеніе, глаза его овлажились жидкостью, весьма похожею на слезы. Доббинъ кивнулъ только головою: сердце его было слишкомъ полно, чтобы допустить возможность краснорѣчивыхъ объясненій.
–. Пиши чаще и пріѣзжай къ намъ какъ можно скорѣе, проговорилъ мистеръ Осборнъ, прощаясь съ своимъ другомъ на церковной паперти.
Когда наконецъ старушка Седля обнялась въ послѣдній разъ съ своею дочерью, новобрачные быстро пошли къ своей каретѣ.
— Прочь съ дороги, чертенята! закричалъ Джорджъ на толпу запачканныхъ ребятишекъ, рѣзвившихся около ограды.
Дождь между-тѣмъ немилосердо билъ въ лицо новобрачныхъ, когда они подходили къ своему дорожному экипажу. Ямщики дрожали на козлахъ, и отъ нетерпѣнія хлопали бичами. Нѣсколько ребятишекъ взвизгнули жалобными голосами, когда забрызганная карета тронулась и поскакала по большой дорогѣ.
Вилльямъ Доббинъ стоялъ передъ оградой, провожая глазами удалявшійся экждажъ. Мальчишки обступили его со всѣхъ сторонъ, завизжали, но онъ не обращалъ никакого вниманія на ихъ дерзкій смѣхъ.
— Поѣдемъ-ко домой, любезный, перекусимъ чего-нибудь, закричалъ сзади басистый голосъ, и вслѣдъ затѣмъ дюжая рука мистера Джоза обхватила его плечо.
Но кептенъ Доббинъ отказался отъ этого радушнаго приглашенія на завтракъ. Онъ помогъ плачущей старушкѣ и спутницамъ ея сѣсть въ карету Джоза, и разстался съ ними, не проговоривъ ни одного слова. И эта карета двинулась съ мѣста, сопровождаемая саркастическими взвизгами мальчишекъ.
— Вотъ вамъ, маленькіе шалуны! сказалъ кептенъ Доббжнъ, бросивъ имъ нѣсколько мелкихъ монетъ.
И потомъ онъ отправился одинъ, въ бурную и дождливую погоду, на свою одинокую квартиру въ казармахъ. Все, казалось, было теперь кончено для него: они обвѣнчались и уѣхали счастливые и довольные своей судьбой; честный Доббинъ поблагодарилъ Бога отъ полноты своего сердца. Никогда, со времени своего дѣтства, онъ не чувствовалъ себя столько одинокимъ и грустнымъ. Онъ думалъ съ замираніемъ сердца о тѣхъ счастливыхъ дняхъ, когда Богъ приведетъ ему взглянуть на юную чету.
