Дней черезъ десять послѣ этой церемоніи, три знакомые намъ молодые джентльмена наслаждались тою блистательною перспективой, которую Брайтонъ представлялъ въ лѣтнее время любознательному путешественнику, наблюдающему безпредѣльное море съ одной стороны, и нижнія окна живописныхъ домиковъ съ другой. Взоры лондонскаго жителя, закупореннаго въ своемъ зимнемъ жильѣ между колоссальными стѣнами, весьма охотно обращаются къ безбрежному океану, вѣчно юному и улыбающемуся своими безчисленными яминками, тогда-какъ бѣлые паруса бороздятъ его изъ конца въ конецъ, и сотни купальныхъ машинъ привѣтствуютъ подлѣ берега его голубыя волны. Но еще, быть-можетъ, гораздо охотнѣе, столичный психологъ и наблюдатель человѣческой природы обращаетъ взоръ свой на нижнія окна брайтонскихъ домовъ, гдѣ расцвѣтаетъ человѣческая жизнь въ своихъ разнообразныхъ формахъ. Изъ одного окна выставляются фортепьянныя ноты, за которыми юная леди съ шелковичными локонамт упражняется каждый день по шести часовъ, къ великому удовольствію и наслажденію всѣхъ ближайшихъ жильцовъ; за другимъ между-тѣмъ на мягкихъ креслахъ сидитъ нянюшка Полли, укачиваетъ своего юнаго джентльмена на рукахъ, тогда какъ папенька его, мистеръ Джакобъ, кушаетъ устрицы и пожираетъ газету Times у третьяго окна. Тутъ же; двѣ интересныя сестрицы, послѣ утреннихъ занятій, поглядываютъ на молодыхъ артиллерійскихъ офицеровъ, которые, вѣроятно для учебныхъ наблюденій, хотятъ взобраться на мѣловую гору; чтобы охватить своими взорами и море, и живописныя окрестности великаго городка. У подножія скалы, на морскомъ берегу, стоитъ, углубившись въ размышленія, дѣловой человѣкъ изъ Сити, съ подзорной трубкой футовъ въ шесть; наведенной на голубое простраиство — стоитъ онъ и наблюдаетъ лодки; шлюпки, катера и купальныя машины, которыя поминутью отваливаютъ отъ берега, или возвращаются назадъ съ своими веселыми пассажирами, омытыми и очищенными соленой влагой.
Но кчему, съ вашего позволенія, сталъ бы я описывать Брайтонъ, — этотъ британскій Неаполь съ его беззаботными лаццарони, отлично понимающими цѣну эпикурейскихъ наслажденій? Всѣмъ и каждому извѣстно, что Брайтонъ — чистенькій, опрятный, веселый, щеголеватый городокъ, до котораго вы, благодаря желѣзнымъ рельсамъ, долетаете теперь изъ Лондона въ полтора часа, тогда какъ въ первой части этого столѣтія онъ отстоялъ на цѣлый день ѣзды отъ англійской столицы. Кто поручится, что черезъ сотню лѣтъ вы не будете перелетать это пространство въ полторы минуты?…
— Что за прелесть эта быстроглазая дѣвчонка во второмъ этажѣ надъ магазиномъ! замѣтилъ одинъ изъ трехъ джентльменовъ, гулявшихъ на морскомъ берегу, — видѣлъ-ли ты, Кроли, какъ она подмигнула на меня, когда мы проходили?
— Будь остороженъ, Джозъ, отвѣчалъ джентльменъ, къ которому обращено было это воззваніе, — дѣвушка пожалуй сойдетъ съ ума, если ты станешь шутить съ ея сердцемъ. Этакой Донъ-Жуанъ! Ему ничего не стоитъ влюбить въ себя всѣхъ этихъ красотокъ!
— Ну, это ужь черезъ-чуръ! сказалъ Джозъ самодовольнымъ тономъ, бросая убійственно искрометный взоръ на горничную, выглядывавшую изъ окна надъ магазиномъ модистки.
Въ Брайтонѣ мистеръ Джозефъ Седли былъ еще блистательнѣе, чѣмъ въ Лондонѣ на свадьбѣ у сестры. На немъ былъ франтовской жилетъ багроваго цвѣта и военный сюртукъ съ золотымъ шитьемъ. Въ послѣднее время онъ старался освоиться съ геройскими привычками и поставить себя на военную ногу, хотя собственно наклонности его имѣли самый миролюбивый характеръ. Онъ гулялъ теперь съ двумя пріятелями, молодцовато побрякивая шпорами, и выстрѣливая смертоносными взглядами во всѣхъ горничныхъ и субретокъ, считавшихся достойными быть его мишенью.
— Что намъ дѣлать, господа, до возвращенія нашихъ дамъ? спросилъ франтъ.
Дамы отправились погулять до Роттингема въ его каретѣ.
— Не мѣшаетъ, я думаю, сыграть партію въ бильярдъ, сказалъ одинъ изъ пріятелей, мужчина довольно плотный и высокій, съ нафабренными усами.
— Нѣтъ, братъ, нѣтъ, провалъ его возьми этотъ бильярдъ, возразилъ Джорджъ, очевидно обезпокоенный этимъ предложеніемъ.
— Сегодня, дружище, я не намѣренъ играть; довольно было и вчера.
— Ты играешь очень хорошо, сказалъ Кроли улыбаясь, не правда ли, Осборнъ? Вѣдь онъ мастерски отчеканилъ эти карамболи?
— Отлично, отозвался мистеръ Осборнъ;— Джозефъ собаку съѣлъ на бильярдѣ, да и во всемъ, если пошло дѣло на откровенность. Жаль, что тутъ нельзя устроить тигровой охоты, мы бы до обѣда непремѣнно убили штукъ пятокъ. Вотъ еще красотка, Джой, не зѣвай! разскажи намъ эту исторію о тигровой охотѣ, и какъ ты отличался тамъ въ дремучемъ лѣсу: исторія удивительная, Кроли!
Джорджъ Осборнъ зѣвнулъ. Друзья прошли молча нѣсколько шаговъ.
— Что жь вамъ дѣлать, господа? продолжалъ мистеръ Осборнъ. Вѣдь скучно въ самомъ дѣлѣ бродить этакъ безъ всякой цѣли.
— Не сходить ли намъ взглянуть на лошадей, которыхъ Снаффлеръ купилъ на послѣдней ярмаркѣ? предложилъ мистеръ Кроли, — славныя лошади, говорятъ.
