— Это недурно, но до дорогѣ не мѣшало бы завернуть въ кондитерскую, замѣтилъ Джозъ, желавшій такимъ образомъ убить двухъ птицъ однимъ камнемъ.
— А по-моему, всего лучше посмотрѣть, какъ прикатитъ «Молнія», сказалъ мистеръ Осборнъ, — пойдемъ же въ коитору дилижансовъ, господа.
Этотъ послѣдній совѣтъ одержалъ верхъ надъ конюшнями и кондитерской. Друзья повернули къ конторѣ.
На дорогѣ они ветрѣтили коляску мистера Джозефа Седли съ ея великолѣпными гербами, ту самую блистательную коляску, въ которой онъ, погруженный въ созерцаніе собственнаго величія, разъѣзжалъ по окрестяостямъ Чельтенгема, скрестивъ руки на груди и нахлобучившпсь своей шляпой. Всего чаще ѣздилъ онъ одинъ, но случалось также, подлѣ него сидѣли дамы, и тогда мистеръ Джозъ былъ совершенно счастливъ
Въ этой колесницѣ сидѣли теперь двѣ особы: одна маленькая, свѣтлорусая, въ модномъ костюмѣ свѣтской дамы, другая — въ сѣромъ шелковомъ платьицѣ и въ соломенной шляпѣ съ розовыми лентами. Ея розовое, счастливое личико выражало, повидимому, совершеннѣйшее довольство своей судьбою. Завидѣвъ трехъ джентльменовъ, она приказала кучеру остановить лошадей, причемъ щеки ея, весьма некстати, зардѣлись самымъ яркимъ румянцемъ.
— Мы чудесно прокатались, Джорджъ, сказала розовая леди; и какъ я рада; что вотъ ужъ мы и воротились. И… и… пожалуйста, Джозефъ, не задерживай его.
— Не вводите въ соблазнъ нашихъ мужей, мистеръ Седли, — о, вы лукавый, лукавый человѣкъ! сказала Ребекка, погрозивъ на Джозефа своимъ миніатюрнымъ нальчикомъ въ щегольской французской перчаткѣ,— ни бильярда, ни трубки, никакихъ проказъ — слышите ли, monsieur?
— Какъ это, мистриссъ Кроли… сударыня… клянусь честью… право!
И больше ничего Джозефъ не могъ произнести въ отвѣтъ прелестной дамѣ, но зато онъ принялъ молодецкую, истинно-джентльменскую позу, склонивъ голову на свое плечо, и закинувъ одну руку, вооруженную тросточкой, назадъ, тогда какъ другая рука, украшенная брильянтовымъ колечкомъ, кокетливо перебирала манжеты и воротнички его батистовой рубашки. Когда карета тронулась съ мѣста, онъ поцаловалъ свою брильянтовую руку, посылая такимъ образомъ воздушный поцалуй прекраснымъ леди. О, какъ бы желалъ онъ, чтобы весь Чельтенгемъ, вся Калькутта, вся Индія смотрѣла на него въ эту минуту, и любовалась, какъ онъ любезничаетъ съ красавицами, наслаждаясь въ то же время обществомъ одного изъ первостатейныхъ столичныхъ львовъ и денди, къ которымъ, безъ всякаго сомнѣнія, принадлежалъ мистеръ Родонъ Кроли.
Брайтонъ, какъ открывается отсюда, былъ вожделѣннымъ мѣстомъ, куда наши новобрачные, немедленно послѣ свадьбы, отправились провести свой медовый мѣсяцъ. Они помѣстились съ большимъ комфортомъ въ «Корабельной гостинницѣ«, гдѣ, въ скоромъ времени, присоединился къ нимъ мистеръ Джозефъ. Здѣсь же, сверхъ ожиданія, нашли они своихъ старинныхъ друзей. Однажды, возвращаясь передъ обѣдомъ въ свою гостинницу съ прогулки по морскому берегу, они увидѣли Ребекку и ея супруга. Знакомство возобновилось и устроилось мгновенно безъ всякихъ затрудненій. Ребекка бросилась въ объятія своей безцѣнной подруги, между-тѣмъ какъ Осборнъ и мистеръ Кроли спѣшили пожать руки другъ у друга. Едва прошелъ часъ, какъ мистриссъ Кроли заставила совершеннѣйшимъ образомъ забыть мистера Осборна ту маленькую размолвку, которая недавно произошла между ними въ джентльменскомъ домѣ на Парк-Ленѣ.
— Помните ли вы, мистеръ Осборнъ, сказала Ребекка, какъ мы ветрѣтились съ вами въ послѣдній разъ у тётушки миссъ Кроли? Признаіось, я тогда была очень зла, такъ-какъ мнѣ казалось, что вы нисколько не заботитесь о моемъ другѣ. Это выводило меня изъ терпѣнья, и я готова была наговорить вамъ всякихъ грубостей. Вѣроятно, въ ту пору, вы считали меня очень неблагодарною.
— Совсѣмъ нѣтъ, но…
— Но кто старое помянетъ, тому глазъ вонъ. Вы исправились; я ошибалась, простите меня, мистеръ Осборнъ.
И сказавъ это, она протянула ему свою руку съ такой непринужденной и побѣдительной граціей, что мистеръ Джорджъ готовъ былъ простить ей всякія обиды. Дѣло извѣстное, что смирное и откровенное сознаніе въ проступкахъ, производитъ иной разъ величайшій эффектъ на «Базарѣ Житейской Суеты». Я зналъ однажды такого джентльмена, который причинялъ съ намѣреніемъ маленькія оскорбленія своимъ ближнимъ, чтобы послѣ имѣть удобный случай признаться передъ ними въ своей винѣ и благородно просить извиненія. Это былъ пріятель мой, мистеръ Крокчи Дойль, великій знатокъ человѣческихъ сердецъ. Всѣ его любили, и всѣ за-одно считали пречестнѣйшимъ джентльменомъ. Смиреніе Бекки чрезвычайно польстило джентльменскимъ чувствамъ господина Джорджа Осборна.
