— Конечно, сэръ, вы правы, и я совершенно согласенъ съ вами, сказалъ капитанъ Доббинъ, но согласитесь и вы, что военные люди; при открытіи кампаніи, подвергаются нѣкоторымъ образомъ большимъ опасностямъ. Поэтому, сэръ, если произошла нѣкоторая размолвка между вами и другомъ моимъ, Джорджемъ, то, принимая въ соображеніе нынѣшнія обстоятельства… я хочу сказать, сэръ, что вы должны, сэръ, перемѣнить гнѣвъ на милость и великодушно простить друга моего, Джорджа, если онъ провинился передъ вами. Сами вы замѣтили, что въ животѣ и смерти Богъ воленъ и, стало-быть, при нынѣшнихъ обстоятельствахъ, вамъ слѣдуетъ подать дружескую руку своему сьшу. Продолжая питать гнѣвъ въ своемъ сердцѣ, вы, я знаю, не простите себѣ никогда, если чего Боже сохрани! война будеть имѣть роковыя послѣдствія для Джорджа.
Говоря это, бѣдный Вилльямъ Доббинъ раскраснѣлся какъ малина, и почувствовалъ въ глубинѣ души, что самъ онъ, собственно говоря, поступилъ злодѣйски въ этомъ дѣлѣ. Не вмѣшивайся онъ въ отношенія Джорджа, не произошло бы, вѣроятно, никакой размолвки между сыномъ и отцомъ. Почему бы, въ самомъ дѣлѣ, не отсрочить этой свадьбы до благопріятныхъ обетоятельствъ? Какой демонъ понуждалъ его торопить жениха? Джорджъ могъ бы, конечно, разстаться съ Амеліей, не чувствуя смертельной тоски, и Амелія, въ свою очередь, мужественно перенесла бы роковой ударъ, если бы женихъ ея не воротился съ поля битвы. Его совѣты и хлопоты окончательно испортили все дѣло. И зачѣмъ онъ хлопоталъ, зачѣмъ совѣтовалъ? Затѣмъ, изволите видѣть, что капитанъ Доббинъ самъ любилъ миссъ Эмми до такой степени, что мысль о ея несчастіи закружила и отуманила его голову. Ктому же его собственныя страданія становились невыносимы, и онъ радъ былѣ покончить все однимъ ударомъ, такъ, чтобы рѣшительно отнять возможность возрожденія въ своей душѣ какой-нибудь заносчивой мечты. Въ этомъ послѣднемъ случаѣ, очевидно, онъ руководствовался тѣми же самыми побужденіями, какія мы имѣемъ въ виду, когда ускоряемъ похороны своего друга.
— Вы добрый человѣкъ, Вилльямъ Доббинъ, и я съ охотою готовъ послѣдовать вашему совѣту, отвѣчалъ старикъ Осборнъ растроганнымъ голосомъ, Джорджъ и я не должны питать душевной вражды другъ на друга — вы правду говорите. Мы разстанемся друзьями. Но разберите наши отношенія, и будьте по совѣсти судьею между нами. Я сдѣлалъ для него все, что только можетъ сдѣлать заботливый отецъ. Онъ перебралъ у меня денегъ, быть-можетъ, втрое больше, чѣмъ вы когда-либо могли получить отъ своего отца. Но я не хвастаюсь этимъ — совсѣмъ нѣтъ. Я не стану вамъ говорить, какъ я трудился для него изо всѣхъ своихъ силъ, какъ работалъ по днямъ и ночамъ, не щадя своего здоровья. Спросите объ этомъ Чоппера. Спросите его самого. Спросите Сити и лондонскую биржу. Очень хорошо, капитанъ. Теперь я предлагаю ему такую партію, за которуіо, нѣтъ сомнѣнія, ухватился бы съ радостью всякій джентльменъ изъ высшаго круга — и что же? Онъ отказывается. Виноватъ ли я здѣсь на сколько-нибудь? Я имѣлъ тутъ въ виду его собственное счастье, изъ-за котораго работалъ въ потѣ лица. Можно ли тутъ упрекать меня въ своекорыстныхъ разсчетахъ? Вы человѣкъ разсудительный, Доббинъ, и, стало-быть, поймете, на чьей сторонѣ правда. Пусть онъ прійдетъ ко мнѣ, и вотъ ему моя рука. Я не злопамятенъ. О женитьбѣ, при нынѣшнихъ обстоятельствахъ, разумѣется, мы толковать не станемъ. Пусть только онъ и миссъ Шварцъ поладятъ между собою: свадьбу успѣемъ сыграть послѣ, когда онъ воротится полковникомъ — потому-что онъ будетъ полковникомъ, если тутъ деньги могутъ что-нибудь сдѣлать. Очень радъ, что вы навели его на истинный путь. Это, разумѣется, ваше дѣло, я знаю, Доббингь, — вы часто вытаскивали его изъ западни, и вамъ не мудрено было его образумить. Пусть онъ воротится: я буду великодущенъ. Приходите оба сегодня обѣдать на Россель-Скверъ. Закусимъ чѣмъ Богъ послалъ, и побеседуемъ за бутылкою вина. Я заранѣе забываю всякія дрязги.
Въ продолженіе этой хвалебной рѣчи, Доббинъ рѣшительно сидѣлъ на иголкахъ, и каждое слово откровеннаго старика ножомъ врѣзывалось въ его сердце. Теперь онъ чувствовалъ себя окончательно виновахымъ.
— Мнѣ кажется, сэръ, сказалъ онъ, вы въ заблужденіи. Да, я увѣренъ, вы въ заблужденіи, сэръ. Джорджъ слишкомъ великодушенъ и благороденъ для того, чтобы позволить себѣ женитьбу изъ-за денегъ. Если вы станете угрожать ему лишеніемъ наслѣдства въ случаѣ отказа, такая угроза, сэръ, можетъ только ожесточить Джорджа.
— Это что за дьявольщина, капитанъ Доббинъ? Неужьто вы называете угрозой предложеніе ему восьми или десяти тысячъ фунтовъ годоваго дохода? вскричалъ мистеръ Осборнъ еще довольно веселымъ и полушутливымъ тономъ, да я самъ бы не прочь отъ женитьбы на миссъ Шварцъ, если бы она согласидась имѣть такого мужа. Смуглянка, на мой вкусъ, ни чуть не хуже какой-нибудь бѣленькой красотки.
И старикъ засмѣялся веселымъ и самодовольнымъ смѣхомъ.
— Но вы забываете, сэръ, прежнія обязательства, въ которыя вступилъ капитанъ Осборнъ, сказалъ посланникъ глубоко-знаменательнымъ тонолъ.
