— Какія обязательства! Какія дрязги у васъ на умѣ, капитанъ Доббинъ? Неужели вы намекаете, продолжалъ мистеръ Осборнъ, начинавшій чувствовать припадокъ гнѣва при мысли, которая первый разъ блеснула теперь въ его головѣ, неужели вы намекаете, что глупый сынъ мой еще не перестаетъ ухаживать за дочерью этого банкрота? Ужь не пришли ли вы доложить мнѣ, что онъ изъявляетъ намѣреніе жениться на этой дѣвчонкѣ? Чудесное, истинно благородное намѣреніе! Моему сыну и наслѣднику жениться на дочери нищаго — да съ чего это вы взяли, капитанъ Доббинъ? Если западетъ ему въ голову такая ахинея, пусть онъ заранѣе купитъ себѣ метлу и выйдетъ мести улицы. Да, да, припоминаю я теперь — эта дѣвчонка давно вѣшалась ему на шею, и нѣтъ никакого сомнѣнія, что плутъ-отецъ подзадоривалъ ее!
— Мистеръ Седли считался нѣкогда лучшимъ вашимъ другомъ, милостивый государь, сказалъ капитагъ Доббинъ, почти обрадованный тѣмъ, что и самъ начинаетъ исподоволь сердиться. Было время, когда вы ужаснулись бы при мысли, что кто-нибудь осмѣлится назвать плутомъ этого почтеннаго негоціанта. Вы сами устроивали и поощряли тѣсную связь между молодыми людыми. Джорджъ не имѣлъ никакого права играть въ жмурки…
— Въ жмурки! заревѣлъ старикъ Осборнъ, — въ жмурки? Спасибо за дружбу, капитанъ. Жените его, сдѣлайте милость, жените! Такая безстыдная тваръ, какъ эта миссъ…
— Сэръ! воскликнулъ Доббинъ, пламенѣя теперь сильнѣйшимъ гнѣвомѣ, ни одинъ человѣкъ въ мірѣ не смѣстъ въ моемъ присутствіи обижать эту особу, и всего менѣе вы, милостивый государь.
— О, вотъ оно куда пошло! Ужь не хотите ли вы мнѣ сдѣлать формальный вызовъ? Позвольте, я позвоню, чтобы намъ принесли пару пистолетовъ, капитанъ Доббинъ, сказалъ Осборнъ, дернувъ за сонетку.
— Господинъ Осборнъ, проговорилъ капитанъ прерывающимся голосомъ, вы наносите оскорбленіе прекраснѣйшему созданію въ мірѣ. Болѣе чѣмъ другой кто, вы обязаны щадить ее потому, милостивый государь, что она супруга Джорджа!
И съ этими словами, кептенъ Доббинъ, чувствуя неспособность продолжать дальнѣйшій разговоръ, выюркнулъ изъ дверей, оставивъ старика Осборна съ выпученными глазами и безъ всякаго движенія на своемъ стулѣ. Въ комнату вбѣжалъ конторщикъ, отвѣчая на звонокъ своего принципала, и лишь-только Доббинъ, пройдя огромный дворъ, гдѣ помѣщались конторныя заведенія, вышелъ изъ воротъ на улицу; мистеръ Чопперъ, испуганный и встревоженный, догналъ его безъ шляпы на своей головѣ.
— Ради Бога, что тамъ у васъ вышло? вскричалъ мистеръ Чопперъ, удерживая капитана за фалды. Старшина въ обморокѣ. Что случилось съ мистеромъ Джорджемъ?
— Онъ женился на миссъ Седли.
— Когда?
— За пять дней передъ этимъ. Я былъ его шаферомъ, мистеръ Чопперъ, и вы, какъ честный человѣкъ, обязаны защитить его передъ отцомъ.
Старый конторщикъ сомнительно покачалъ головой.
— Дурную вѣсть принесли вы, капитаиь, сказалъ онъ, старшина никогда не проститъ мистера Джорджа.
Доббинъ попросилъ мистера Чоппера извѣстить его обо всемъ, что случится, адресуя письмо въ гостинницу, гдѣ онъ остановился. Затѣмъ, пожавъ ему руку, онъ пошелъ по своей дорогѣ, думая о томъ, что было и недоумѣвая о томъ, что будетъ.
Обѣденная церемонія на Россель-Скверѣ, въ урочный часъ, началась своимъ обычнымъ чередомъ; но главный членъ и представитель Россель-скверской фамиліи сидѣлъ мрачно и угрюмо на своемъ обыкновенномъ мѣстѣ. Молодыя леди и мистеръ Буллокъ, обѣдавшій съ ними, мигомъ поняли и сообразили, что роковая вѣсть уже долетѣла до ушей мистера Осборна. Его мутные и дикіе взоры заставили угомониться мистера Буллока и удержаться отъ всякихъ толковъ по коммерческой части, зато онъ обратилъ все свое вниманіе и любезность на миссъ Мери, подлѣ которой онъ сидѣлъ, и на старшую ея сестрицу, занимавшую первое мѣсто за столомъ.
Миссъ Виртъ, гувернантка, сидѣла одна на своей сторонѣ, такъ-какъ между нею и миссъ Дженни находилось порожнее мѣсто, произведенное отсутствіемъ мистера Джорджа: его приборъ, какъ мы докладывали, аккуратно ставился здѣсь каждый день. За обѣдомъ ничего особеннаго не случилось; по временамъ только улыбался мистеръ Фредерикъ Буллокъ и нашептывалъ что-то на ухо своей невѣстѣ. Всеобщее молчаніе прерывалось лишь изрѣдка стукомъ тарелокъ и ножей. Лакеи переступали на цыпочкахъ, не смѣя, казалось, и дохнуть, чтобы не потревожить всеобщаго покоя. Факельщики при похоронахъ далеко не такъ пасмурны, какъ были теперь служители въ домѣ господина Осборна. Собственными руками разрѣзалъ онъ дичину на ровныя части, соображаясь съ числомъ присутствующихъ особъ; но самъ почти не отвѣдалъ своего куска. Зато безпрестанно онъ кушалъ хересъ, такъ-что буфетчикъ едва успѣвалъ наливать его рюмку.
Когда подали пирожное, мистеръ Осборнъ обозрѣлъ безпокойнымъ взоромъ всѣхъ присутствующихъ, и потомъ глаза его вперились въ приборъ, поставленный для Джорджа. Черезъ минуту онъ молча указалъ на него своею лѣвою рукою. Дочери не поняли, или, быть можетъ, притворились, что не понимаютъ этого сигнала. Лакеи тоже не поняли его.
