Но случалось, довольно чаето, Ребекка называла его неисправимымъ кутилой, и грозилась разсказать подробно малюткѣ Эмми, какія ужасныя привычки у ея мужа. Она подавала ему и раскурввала сигары, разсчитывая на особенный эффектъ этого маневра, испытаннаго въ минувшіе дни надъ сердцемъ Родона Кроли. Въ короткое время мистеръ Джорджъ составилъ о ней самое высокое мнѣніе, и она была въ его глазахъ идеаломъ свѣтской дамы, умной, образованной, веселой, предупредительной, любезной. На гуляньяхъ, выѣздахъ и маленькихъ обѣдахъ, мистриссъ Бекки совершенно затмѣвала бѣдную Эмми, которая почти всегда была безмолвна и робка, между-тѣмъ какъ мистриссъ Кроли и супругъ ея рисовались на первомъ планѣ, весело разсуждая о многихъ интересныхъ предметахъ. Капитанъ Доббинъ и мистеръ Джозъ, при такихъ бесѣдахъ, обыкновенно хранили глубокомысленное молчаніе.
Сердце бѣдной Эмми уже начинало по временамъ бить довольно сильную тревогу. Остроуміе Ребекки, ея необыкновенная веселость и блистательные таланты наполняли ея душу мрачнымъ беапокойствомъ. Прошла только недѣля послѣ ихъ свадьбы, и вотъ уже Джорджъ терпитъ скуку въ присутствіи своей жены, и усердно ищетъ общества другихъ. Что же будетъ впереди? Амелія трепетала, задавая себѣ этотъ вопросъ.
— Мнѣ ли быть подругой его жизни? думала бѣдняжка, оставаясь наединѣ сама съ собою, — онъ такъ уменъ, блистателенъ, прекрасенъ, а я… что я значу передъ нимъ? Гдѣ найдти людей великодушнѣе Джорджа? Моимъ непремѣннымъ долгомъ было отказаться отъ его самопожертвованія… но у меня не достало духа. Мнѣ бы слѣдовало навсегда остаться въ родительскомъ домѣ на «Аделаидиныхъ виллахъ», и заботиться о бѣдномъ пап
И въ первый разъ теперь припомнила она о забвеніи своихъ обязанностей въ отношеніи къ покинутымъ родителямъ, и сердце бѣдной женщины переполнилось невыразимой тоской. Безпокойная совѣсть ея придумала множество обвиненій, которыхъ не могъ опровергнуть ея разсудокъ,
— О, да! я заботилась въ ту пору только о самой себѣ, и грубый эгоизмъ былъ единственнымъ источникомъ всѣхъ моихъ дѣйствій, думала мистриссъ Эмми. изъ эгоизма забыла я печаль своихъ родителей, изъ эгоизма заставила Джорджа жениться на себѣ. Очень ясно, что я недостойна его, и, нѣтъ сомнѣнія, что онъ былъ бы счастливъ безъ меня. Но я вѣдь и хотѣла отказаться… духу недоставало… характера не было.
Не хорошо, mesdames, даже очень нехорошо, если такія признанія и мысли могутъ приходить вамъ въ голову, не дальше какъ черезъ недѣлю послѣ свадьбы. Но Амелія быть-можетъ — исключеніе между вами, и, слѣдовательно, вы позволите мнѣ нѣсколько подробнѣе распространиться объ этомъ предметѣ.
Это случилось наканунѣ того дня, какъ мистеръ Доббинъ соединился съ своими друзьями. Была блистательная майская ночь, и луна, какъ водится, сіяла превосходно на безоблачномъ небѣ. Было такъ тепло, и воздухъ благоухалъ такими ароматами, что друзья наши въ корабельной гостинницѣ отворили окна. Джорджъ и мистриссъ Кроли стояли на балконѣ и, проникнутые поэтическимъ восторгомъ, любовались на тихій океанъ, сіявшій передъ ними, между-тѣмъ какъ Родомъ и Джозъ, среди комнаты, поигрывали въ пикетъ за ломбернымъ столомъ. Амелія, всѣми оставленная и забытая, полулежала въ своихъ креслахъ и наблюдала юную чету на балконѣ, чувствуя при этомъ отчаяніе въ душѣ и угрызеніе въ своемъ нѣжномъ сердцѣ. Едва прошла недѣля, и вотъ ужь до чего дошло! Будущее — если бы только она посмотрѣла на него прозорливыми глазами представляло самую печальную перспективу. Но Амелія не приподнимала завѣсы будущаго, потому-что она была слишкомъ робка, и рѣшительно неспособна плыть одна, безъ покровителя и проводника, по этому безбрежному морю жизни.
— Какая славная ночь, и какъ ярко сіяетъ луна! сказалъ Джорджъ, покуривая сигару, и выпуская дымъ, который чудными змѣйками парилъ къ облакамъ.
— Какъ хорошо, я думаю, курить сигару на открытомъ воздухѣ! Я обожаю сигарный запахъ. Кто бы могъ подумать, что луна отстоитъ на двѣсти-тридцать-шесть тысячь восемъ-сотъ-сорокъ семь миль отъ земли? сказала Ребекка, посматривая съ улыбкой на эту невинную спутницу нашей планеты. Не странно ли, что я помню эти вещи? Fi donc! Мы не напрасно учились въ Академіи миссъ Пиикертонъ! Какъ спокойно море, и какъ ясно все, на что ни посмотришь! Объявляіо, что я могу почти видѣть отсюда берегъ Франціи.
И зеленые глазки мистриссъ Бекки засверкали искрометнымъ блескомъ, какъ-будто мракъ ночи для нихъ не существовалъ.
— Знаете ли вы, что я намѣрена сдѣлать въ одно прекрасное утро? спросила она послѣ короткой паузы.
Джорджъ не зналъ.
