Ребекка, совсѣмъ другое дѣло. Не прошло и двухъ часовъ, какъ она уже постигла въ совершенствѣ его задушевную тайну. Реббека не любила капитана, боялась его, и отнюдь нельзя сказать, чтобы капитанъ въ свою очередь былъ слшкомъ расположенъ въ пользу мистриссъ Ребекки Кроли. Онъ такъ былъ безъискусственъ, простъ и честенъ, что всѣ ея хитрости и уловки не производили на него ни малѣйшаго впечатлѣнія, и онъ уклонялся отъ нея съ инстинктивнымъ отвращеніемъ. Въ настоящемъ случаѣ Ребекка даже ненавидѣла капитана за его нѣжную преданность къ мистриссъ Джорджъ, такъ-какъ она была не выше своего пола въ отношеніи къ чувству ревности и самолюбія. При всемъ томъ, она обходилась съ нимъ почтительно, радушно и старалась быть предупредительною. Другъ Осборновъ! другъ ея незабвенныхъ благодѣтелей! Ребекка увѣряла торжественно, что она всегда будетъ любить его искренно, душевно; она припоминала съ благодарностью, какую услугу оказалъ онъ имъ въ воксалѣ, и немного позабавиласъ надъ нимъ, когда онъ и Амелія пошли переодѣваться къ обѣду.
Родонъ Кроли едва замѣчалъ присутствіе новаго лица, и считалъ капитана Доббина добродушнымъ простакомъ изъ мѣщанскаго круга, гдѣ онъ родился и выросъ. Блистательный Джозъ пользовался своимъ покровительствомъ Доббину съ большимъ достоинствомъ, и вовсе не думалъ скрывать, что смотритъ на него свысока.
Когда два закадышные друга остались наединѣ въ комнатѣ Доббина, куда Джорджъ послѣдовалъ за нимъ, Доббинъ вынулъ изъ конторки письмо, которое, по порученію мистера Осборна, онъ долженъ былъ вручить сыну.
— Это почеркъ не моего отца, сказалъ Джорджъ, съ безпокойствомъ разсматривая адресъ.
И точно: это былъ не его почеркъ. Письмо написано было стряпчимъ мистера Осборна-старшаго, и содержаніе его было слѣдующее:
«Милостивый государь,
«Имѣю честь, по порученію мистера Осборна, извѣстить васъ, что мистеръ Осборнъ остается при томъ рѣшеніи, которое уже онъ объявилъ вамъ лично, и теперь, вслѣдствіе супружества, которое вамъ благоугодно было заключить, онъ, отнынѣ и навсегда, перестанетъ считать васъ членомъ своего семейства. Таковое рѣшеніе неизмѣнно и непреложно.
«Хотя денежныя суммы, израсходованныя на ваше воспитаніе при малолѣтствѣ, равно какъ забранныя вами въ послѣдніе годы на удовлетвореніе вашихъ неумѣренныхъ потребностей, далеко въ общемъ итогѣ превышаютъ сумму, на которую вы имѣете право, какъ законный наслѣдникъ третьей части имѣнія вашей матушки, покойной мистриссъ Осборнъ (завѣщаніе ея простирается, какъ на васъ, такъ равномѣрно на миссъ Дженни Осборнъ и на миссъ Марію Франческу Осборнъ), однакожь мистеръ Осборнъ уполномочиваетъ меня объявить вамъ, милостивый государь, что онъ отказывается отъ всякихъ прітязаній на ваше наслѣдство, которое, прирастая ежегодно четырьмя процентами, возрасло по сію пору до суммы двѣ тысячи фунтовъ стерлинговъ британскою монетою (это будетъ третья, собственно ваша доля, выдѣлеиная изъ полныхъ 6,000 ф.). Сію сумму, вы, или вашъ уполномоченный подъ вашу росписку, можете, когда вамъ будетъ благоугодно, получить отъ
«Вашего покорнѣйшаго слуги
«С. Гиггса.
«P. S. — Мистеръ Осборнъ желаетъ черезъ меня, разъ навсегда, объявитъ вамъ, что онъ отказывается отъ всякихъ писемъ, посольствъ, порученій и переговоровъ съ вашей стороны какъ по этому, такъ равномѣрно и по всѣмъ другимъ дѣламъ.»
— Нечего сказать, удружилъ ты мнѣ! воскликнулъ Джорджъ, бросивъ дикій взглядъ на простодушнаго Вилльяма.
