— Что за съумасшествіе открывать для меня выстрѣлами дорогу въ лондонскіе салоны? говорила мистриссъ Бекки веселымъ и добродушнымъ тономъ, — потратишь только порохъ, мой милый, и все-таки не сдѣлаешь ровно ничего. Вспомни, что я была когда-то гувернанткой, а ты пользуешься въ свѣтѣ репутаціей негоднаго шалуна; кому какая охота сводить знакомство съ женой картежника и неисправимаго буяна? Будемъ лучше сидѣть у моря, и ждать погоды. Рано или поздно, у насъ будетъ необходимое количество друзей, а между-тѣмъ ты долженъ вести себя хорошенько, и слушаться во всемъ своей наставнницы, которая, такъ или иначе, наведетъ тебя на истинный путь. Помнишь ли, какъ ты бѣсновался, когда услышалъ, что покойная тётка — не тѣмъ будь поминута — оставила почти все имѣніе Питту и его женѣ? Ты готовъ былъ разболтать объ этомъ всему Парижу, да и разболталъ бы, еслибъ я во-время не придержала твоего глупаго язычка. И гдѣ бы ты былъ, еслибъ въ Парижѣ пронюхали про завѣщаніе твоей тётки? Въ тюрьмѣ St.-Pélagie за неоплатные долги, и не видать бы тебѣ, какъ своихъ ушей, этого хорошенькаго домика на одной изъ лучшихъ лондонскихъ улицъ.
— Правда твоя, Бекки, правда, замѣтилъ Родонъ.
— Ужь конечно правда, подтвердила мистриссъ Бекки. А ты вѣдь въ ту пору чуть съ ума не сошелъ, и готовъ былъ застрѣлить своего брата, Картушъ ты мой негодный, забіяка безпардонный. И что могли мы выиграть отъ твоего необузданнаго гнѣва? ровно ничего. Тётушкины деньги ускользнули отъ насъ однажды навсегда: нечего о нихъ и думать. Гораздо лучше оставаться въ дружескихъ сношеніяхъ съ семействомъ твоего брата, чѣмъ раззадориться и объявить ему непримиримую войну, какъ сдѣлали это глупые твои родственнички, Бьюты Кроли.
— Это вѣдь все кутитъ старуха Бьютъ — преглупѣйшая баба! Ха, ха, ха!
— И превздорная, такъ же какъ ты, мой милый, продолжала Ребекка шутливымъ тономъ. какъ-скоро умретъ твой отецъ, «Королевина усадьба» будетъ для насъ живописнымъ уголкомъ, гдѣ мы съ большимъ комфортомъ можемъ проводить каждую зиму. Если, сверхъ всякаго чаянія, мы раззоримся, ты сдѣлаешься берейторомъ, и возмешь на свое попеченіе джентльменскія конюшни, а я буду гувернанткой при дѣтяхъ леди Дженни. Раззоримся? Фи, какой вздоръ я говорю! Я еще напередъ выхлопочу для тебя мѣстечко, и мы заживемъ на славу. Но всего скорѣе станется, что Питтъ и маленькій его сынишко уберутся на тотъ свѣтъ, и тогда титулъ и помѣстье баронета перейдутъ къ тебѣ; мы будемъ сэръ Родонъ и миледи Кроли. Живи пока живется, и заглядывай впередъ смѣлыми глазами. Гдѣ есть жизнь, тамъ есть и надежда, и я еще не отчаяваюсь, при всей твоей глупости, сдѣлать изъ тебя порядочнаго человѣка. Кто продалъ твоихъ лошадей для тебя? Кто заплатилъ здѣсь всѣ твои долги?
Родонъ принужденъ былъ согласиться, что всѣми этими и другими благодѣяніями онъ исключительно одолженъ былъ своей женѣ. И на этомъ основаніи онъ вполнѣ поручилъ себя ея руководительству на будущее время.
