Всѣмъ и каждому извѣстно, что компаньйонка для свѣтской дамы — статья столько же необходимая, какъ приличный экипажъ или букетъ изъ живыхъ цвѣтовъ. Я съ своей стороны никогда не могъ надивиться вдоволь, какимъ-образомъ эти нѣжныя созданія, проникнутыя насквозь глубочайшей симпатіей, нанимаютъ для себя чрезвычайно простенькую и, по большей части, невзрачную подругу, съ которой потомъ они становятся неразлучными на всю жизнь. Видъ этой неизбѣжной женщины въ ея полиняломъ платьицѣ, сидящей въ театрѣ за спиной своей блестящей подруги, или занимающей въ ея коляскѣ заднее мѣсто, всегда производитъ на меня оглушающее впечатлѣніе въ родѣ извѣстнаго memento mori въ древнемъ Египтѣ, когда гостепріимный хозяинъ вдругъ озадачивалъ своихъ гостей нагляднымъ образомъ смерти… Какъ же иначе? Даже мистриссъ Файрбресъ, прекрасная, безсовѣстная, безсердечная мистриссъ Файрбресъ, давнымъ-давно покрывшая позоромъ свое имя, даже смѣлая и плѣнительная мистриссъ Мептрапъ, которая мастерски перескакиваетъ на своемъ скакунѣ черезъ огромные барьеры, и великолѣпно рисуется въ Гайдаркѣ, между-тѣмъ, какъ матушка ея торгуетъ зелеными огурчиками въ городѣ Батѣ — даже эти особы, столько смѣлыя и безпардонныя, какъ истинныя львицы, не могутъ показываться въ публичныхъ мѣстахъ безъ компаньйонки. Видно ужь такъ устроено, что чувствованія нѣжной и безкорыстной дружбы составляютъ, нѣкоторымъ образомъ, атмосферу жеискихъ сердецъ. Встрѣчая львицу на общественномъ гуляньи, вы заранѣе знаете, что компаньйонка ея — бѣдная, заброшенная, жалкая тварь! — сидитъ гдѣ-нибудь на уединенной скамеечкѣ подъ тѣнью развѣсистыхъ каштановъ.
Было уже довольно поздно. Большая часть гостей мистриссъ Бекки сгруппировалась въ ея гостиной вокругъ ярко пылающаго камина… причемъ мы должны замѣтить, что весьма многіе джентльмены любили оканчивать свой вечеръ въ красивомъ домикѣ на Курцонской улщѣ, потому-что мороженое и кофе у мистриссъ Бекки приготовлялись превосходно. Само-собою разумѣется, что зеленые столы играли въ ея салонахъ весьма важную роль.
— Родонъ, сказала мистриссъ Бекки, — мнѣ нужна пастушья собачка.
— Что? спросилъ Родонъ, отрывая свой глаза отъ картъ.
— Пастушья собака! воскликнулъ молодой лордъ Саутдаунъ. Что за странная фантазія, мистриссъ Кроли! По-моему, ужь гораздо лучше завести вамъ датскую собаку. Я знаю одинъ экземпляръ изъ этой породы величиною съ камелеопарда, клянусь честью. Вы можете, если угодно, впрягать ее въ свой фаэтонъ. Или, не хотите ли, персидскую гончую, а? (Я крою козыремъ, съ вашего позволенія,) или, не угодно ли маленькую моську, которая, могу васъ увѣрить, легко можетъ умѣститься въ одну изъ табакерокъ лорда Стейна? Одинъ мой знакомый досталъ въ Бейсватерѣ собаку съ такимъ длиннымъ носомъ, что вы можете вѣшать на него свою шляпку.
— Взятка моя, сказалъ Родонъ.
Какъ истинный артистъ, Родонъ Кроли, сидя за карточнымъ столомъ, весь погружался мыслью въ искуство, и не принималъ никакого участія въ разговорѣ, кромѣ тѣхъ рѣдкихъ случаевъ, когда дѣло шло о лошадяхъ или закладахъ.
— Зачѣмъ же. вамъ понадобилась пастушья собака, мистриссъ Кроли? продолжалъ съ живѣйшимъ участіемъ маленькій лордъ Саутдаунъ.
— Я разумѣю пастушью собаку въ аллегорическомъ, моральномъ смыслѣ, сказала Ребекка улыбаясь и взглянувъ умильными глазками на лорда Стейна.
— Что жь это такое? спросилъ лордъ Стейнъ.
— Пастушья собака для защиты меня отъ васъ, господа волки, продолжала Ребекка, — компаньйонка нужна мнѣ, съ вашего позволепія.
— Бѣдная, невинная овечка!.. О, да, мистриссъ Кроли, вамъ очень нужна злаая караульная собака, сказалъ лордъ Стейнъ, дѣлая отвратительную гримасу и моргая своими миньятюрными глазками на Ребекку, причемъ нижняя челюсть его безобразно высунулась впередъ.
Лордъ Стейнъ стоялъ подлѣ камина съ чашкою въ рукахъ, и прихлёбывалъ кофе. Огонь хрустѣлъ и перегаралъ, отбрасывая яркое пламя. Дюжины зажженныхъ свѣчь вокругъ каминной полки были разставлены въ разнообразныхъ, причудливыхъ кенкетахъ, вызолоченныхъ, фарфоровыхъ и бронзовыхъ. Фигура мистриссъ Бекки иллюминовалась чуднымъ образомъ, когда она сидѣла въ живописной позѣ на софѣ, обложенная со всѣхъ сторонъ букетами роскошныхъцвѣтовъ. Она была въ розовомъ платьѣ, свѣжая и блестящая сама, какъ роза. Бѣлоснѣжныя руки ея и плечи полуприкрывались прозрачнымъ газовымъ шарфомъ; ея волосы ниспадали густыми локонами на алебастровую шею; одна изъ ея миньятюрныхъ ножекъ кокетливо выставлялась изъ-подъ живописныхъ шолковыхъ складокъ: чудная ножка въ чудномъ башмачкѣ, затянутая въ тончайшій шолковый чулокъ.
