Полицейскіе чиновники, оцѣнщики и маклера толпами нахлынули на бѣднаго Реггльса, вступившаго во владѣніе своимъ домомъ на Курцонской улицѣ, и — ужь дѣло извѣстное, зачѣмъ они нахлынули. Какъ-скоро мы читаемъ въ услужливой газетѣ, что такой-то нобльменъ, вслѣдствіе разстроенныхъ обстоятельствъ, принужденъ удалиться за границу, и продать съ молотка все свое движимое и недвижимое имущество, а такой-то джентльменъ задолжалъ своимъ кредиторамъ до семи или восьми мильйоновъ, — джентльменскій дефицитъ является нашему воображенію въ размѣрахъ исполинскихъ, и мы невольно удивляемся жертвѣ мотовства и безумно-близорукихъ разсчетовъ. Но кто, примѣромъ сказать, пожалѣетъ бѣднаго цирюльника, который никакъ не можетъ получить своихъ деньжонокъ за то, что цѣлые годы пудрилъ головы ливреннымъ лакеямъ, или какого-нибудь pauvre diable портнаго, убившаго весь свои капиталишко на ливреи, которыя онъ имѣлъ честь изготовлять для жирныхъ лакеевъ такого-то милорда? Какъ-скоро падаетъ какая-нибудь громадная фирма, всѣ эти спекулаторы гибнутъ незамѣтно подъ гигантскими развалинами, точь-въ-точь какъ въ индійскихъ поэмахъ мелкіе чертенята мильйонами низвергаются въ пропасть по слѣдамъ погибшаго Ассура. На Базарѣ Житейской Суеты ничего не было говорено о мистерѣ Реггльсѣ.
Куда же дѣвалась прекрасная обитательница джентльменскаго домика на Курцонской улицѣ? Какіе были о ней толки? Была ли она преступна, или нѣтъ? Извѣстно всѣмъ и каждому, какіе обыкновенно приговоры въ этихъ сомнительныхъ случаяхъ дѣлаются на Базарѣ Жятейской Суеты. Нѣкоторые увѣряли, что Ребекка уѣхала въ Неаполь вслѣдъ за лордомъ Стейномъ; другіе распространяли слухъ, что милордъ немедленно оставилъ этотъ городъ, когда услышалъ о прибытіи Бекки въ Палермо. Была и такая молва, будто Бекка играетъ изъ себя
Достовѣрно то, что Родонъ назначилъ своей супругѣ довольно порядочный пожизненный пенсіонъ, и читатель можетъ быть увѣренъ, что въ рукахъ нашей героини и послѣдяяя копейка станетъ ребромъ.
Передъ отъѣздомъ изъ Англіи, Родонъ хотѣлъ застраховать свою жизнь въ пользу сына, но ни одна компанія не рѣшилась рисковать своими деньгами, принимая въ соображеніе слишкомъ дурной климатъ Ковентрійскаго Остроіва, куда отправлялся полковникъ. Оттуда онъ ежемѣсячно присылалъ письма и сэру Питту, и наленькому Родѣ. Макмурдо получалъ отъ него сигары, леди Дженни морскія раковныы, стручковый перецъ, жгучія пикули и другія произведенія колоніи. Брату своему онъ аккуратно высылалъ ковентрійскую газету «Swamp Town Gazette»; гдѣ превозносили до небесъ этого новаго губернатора, исполненнаго необыкновеннаго мужества и отваги, тогда-какъ другая газета «Swamp Town Sentinel», низвергала его до преисподней, утверждая, что Калигула и Неронъ были предобрѣйшими созданіями въ сравненіи съ господиномъ Кроли. Этотъ послѣдній отзывъ объяснялся собственно тѣмъ, что Родонъ забылъ однажды пригласить къ себѣ на вечеръ жену издателя «Сентинеля». Маленькій Родя читалъ обѣ газеты съ величайшимъ удовольствіемъ.
Матери своей не видалъ онъ никогда, потому-что мистриссъ Бекки не удосужилась сдѣлать прощальнаго визита своему сыну. По воскресеньямъ и въ другіе праздничные дни, Родя отправлялся обыкновенно къ свосй тётушкѣ, леди Дженни. Скоро онъ узналъ всѣ гнѣзда на Королевиной усадьбѣ, и сталъ выѣзжать на охоту съ собаками сэра Гуддельстона, которымъ онъ столько удивлялся при своемъ первомъ незабвеннымъ посѣщенія Гемпшира.
Юный Джорджъ Осборнъ поселился, какъ мы видѣли, въ Россель-Скверскомъ палаццо своего дѣда, и занялъ бывшую комнату своего отца. Скоро дѣла пошли такимъ-образомъ, что его начали считать единственнымъ наслѣдникомъ богатаго негоціанта. Привлекательная наружность Джорджиньки, его любезное обхожденіе и джентльменская осанка произвели побѣдительное вліяніе на сердце старика, и мистеръ Осборнъ гордился внукомъ столько же, какъ нѣкогда гордился своимъ единственнымъ сыномъ.
