Очень хорошо. Мастеръ [1] Джорджъ Осборнъ утопалъ въ океанѣ наслажденій, и расточительный старикъ безъ счета бросалъ деньги на удовлетвореніе прихотей своего избалованнаго внука. Кучеру приказано было купить для него превосходнѣйшаго пони, какого только можно пріобрѣсть за деньги, и ѣздить на этой лошадкѣ Джорджинька учился въ берейторской школѣ, гдѣ, въ кратчайшее время, познакомили его со всѣмя тонкостями всадническаго искусства, такъ-что онъ удовлетворительно скакалъ безъ шпоръ, и перепрыгавалъ черезъ небольшіе баррьеры. Затѣмъ, въ сопровожденіи кучера Мартына, началъ онъ выѣзжать, парадно и торжественно, сперва въ Реджентъ-Паркъ, а потомъ и въ Гайдъ-Паркъ. Старикъ Осборнъ, неимѣвшій теперь слишкомъ головоломныхъ и многотрудныхъ занятій въ Сити, гдѣ должность его исправлялъ одинъ изъ младшихъ товарищей фирмы, весьма часто выѣзжалъ съ старшей своей дочерью на эти публичныя гулянья. Джорджинька постоянно рисовался подлѣ экипажа, заставлялъ свою лошадку выдѣлывать прехитрые курбеты, и это доставило невыразимое наслажденіе его дѣду. Самодовольный старичокъ, подталкивая локтемъ свою дочь, восклицалъ отъ полноты душевнаго восторга:
— Посмотрите-ка, миссъ Осборнъ! Ухъ, какой молодецъ!
И за тѣмъ онъ принимался хохотать, и щеки его покрывались краской живѣйшаго удовольствія, когда онъ выглядывалъ изъ кареты на прекраснаго мальчика, и когда лакей, стоявшій на запяткахъ, привѣтствовалъ мастера Джорджа. Здѣсь также, въ ряду катающихся экипажей, можно было замѣтить, каждый день, великолѣпную карету съ фамильными золотыми гербами господъ Буллокъ, Гулькеръ и Компаніи. Мистриссъ Фредерикъ Буллокъ засѣдалъ въ ней съ своими тремя
Джорджинькѣ было въ эту эпоху около одиннадцати лѣтъ, но онъ носилъ уже штрипки и прекраснѣйшіе сапожки, достойные украшать ногу джентльмена зрѣлыхъ лѣтъ. У него были вызолоченные шпоры, хлыстикъ съ золотой верхушкой, превосходная булавка въ бантикѣ шейнаго платка и щегольскія лайковыя перчатки изъ первыхъ сортовъ моднаго магазина на Кондюитъ-Стритѣ. Мистриссъ Эмми, отправляя Джорджиньку въ чужой домъ, снабдила его двумя галстухами отличной работы, и собственаыми руками сшила для него нѣсколько сорочекъ изъ тончайшаго полотна, но когда сынкъ первый розъ навѣстилъ вдову на Аделаидиныхъ Виллахъ, Амелія замѣтила, что не было на немъ ни одного лоскутка ея собственнаго рукодѣлья. Джорджинька щеголялъ въ батистовыхъ рубашкахъ, украшенныхъ на груди блестящими рядами драгоцѣнныхъ пуговокъ. Скромные ея подарки скрылись подъ спудомъ, и миссъ Осборнъ, думать надобно, наградила ими кучерскаго сына. Амелія принудила себя думать, что ей чрезвычайно нравится такая перемѣна, и дѣйствительно, она была вполнѣ счастлива при взглядѣ на прелестнаго мальчика, одѣтаго по-джентльменски.
Черный силуэтикъ Джорджа, пріобрѣтенный за шиллингь, висѣлъ, съ нѣкотораго времени, надъ постелью мистриссъ Эмми подлѣ другаго безцѣннаго портрета. Когда мастеръ Джорджъ дѣлалъ свои обычные визиты на Аделаидины Виллы, обитатели этого скромнаго захолустья съ любопытствомъ смотрѣли на него изъ своихъ оконъ, и любовались на маленькаго всадника, галопирующаго на чудесномъ скакунѣ. Однажды малютка Джорджъ вошелъ въ хижину своей матери съ какимъ-то особенно торжественнымъ лицомъ, и послѣ обычныхъ привѣтствій, вынулъ изъ кармана своего сюртука (то былъ самый модный бѣлый сюртучокъ съ бархатнымъ воротинкомъ) красный сафьянный футляръ.
— Вотъ тебѣ, мама, сказалъ онъ съ торжествующимъ лицомъ, подавая футляръ мистриссъ Эмми. Я купилъ его на свои собственныя деньги. Надѣюсь, это будетъ тебѣ очень пріятно.
Открывъ футляръ, Амелія съ радостнымъ крикомъ заключила малютку въ свои объятія, и покрыла его тысячью поцалуевъ. То былъ мимьятюрный портретъ самого Джорджиньки, весьма искусно сдѣланный, хотя, разумѣется; оригиналъ миньятюра въ мильйонъ разъ былъ лучше, какъ думала вдова. Однажды старикъ Осборнъ, проѣзжая по Соутамптонской улицѣ, замѣтилъ въ окыѣ магазина превосходныя картины, и немедленно заказалъ ихъ художнику портретъ своего внука. Впродолженіе одного изъ сеансовъ, мастеръ Джорджъ, располагавшій значительною суммою карманныхъ денегъ, вздумалъ спросить живописца, что будетъ стоить копія миньятюрнаго портрета, и сказалъ, что онъ готовъ заплатить за работу своими собственными деньгами, такъ-какъ миньятюръ предназначается въ подарокъ мамашѣ. Художникъ согласился за бездѣлицу исполнить желаніе малютки, и когда старикъ Осборнъ услышалъ объ этомъ событіи, Джорджднька получилъ отъ него вдвое больше совереновъ, сколько заплатилъ онъ за копію миньятюра.
Дѣдъ былъ очень радъ обнаруженію такихъ великодушныхъ чувствъ въ своемъ внукѣ.
