— И у вас никогда, chère madame, не было желания проехаться с мосье Блэном в Соединённые Штаты? Он ведь бывает там по делам? — говорила Кристиана госпоже Блэн, жене ювелира с улицы Мира, с которой она познакомилась прошлым летом в Уриаже.
— Нет, как-то не пришлось.
— Как жаль! Очень, очень жаль! Меня лично в Америку не особенно тянет. Совсем нет. Я предпочла бы съездить в Палестину. Святые места. Но всё-таки, если б представился случай… О, я говорю это просто так, я совсем туда не собираюсь, но всё-таки, если бы представился случай, я бы не отказалась.
— Простите за нескромный вопрос…
Госпожа Блэн помолчала, разглядывая свои кольца…
— …я, конечно, ничего не утверждаю, но слухи относительно того, что виконт…
— Роберт?
— …ваш сын… имеют они некоторое основание?
— Слухи? О Роберте? Какие, chère madame Блэн? Я даже растерялась, я абсолютно не знаю, что говорят. В Париже столько сплетен.
— Да, я так и думала, что это сплетни. Но всё-таки упорно говорят о том, что виконт женится на миссис Пэйдж.
— В первый раз слышу! С чего вы это взяли?.. Ах, потому что я заговорила о поездке в Америку? Что вы, что вы, это же только разговоры.
— Да, я так и думала. Виконт ведь лет на двадцать моложе миссис Пэйдж. Кстати, она наша клиентка.
Что касается госпожи де Леренс, то она была возмущена. Она не переставая говорила с Гюи о разнице в летах между супругами. Спору нет, капитан де Леренс был много старше её. Но это совсем другое дело. Жалко смотреть, когда такой красивый мужчина, как Роберт, отдаётся вот так, за деньги. О чём тут говорить — за деньги, сомненья нет. Нет, нет, совершенно лишнее делать вид, что это неотразимое влечение. И кто это выдумывает, что миссис Пэйдж умна? Глупа как пробка. Должно быть, пример Бони де Кастелиан вскружил Роберту голову. «Ах, подумать только, что есть женщины, которые не могут найти себе мужа, когда они… Конечно, Гюи, голубчик, я говорю не о себе, я уже в таких летах, нет, нет, ты этого ещё не понимаешь, но годы мои уже такие… Правда, когда Пьер умер, я была в полном расцвете. Но что же от Роберта можно ожидать? А как он жил всегда? Приживалом у твоей матери или у мосье Брюнеля. Циник он, альфонс, вот он кто, настоящий альфонс».
Гюи был не особенно доволен госпожой де Леренс. Зачем Роберта так смешно называть? Гюи должен был выучить наизусть кусок из Альфонса Доде (шедевр! «Супрефект в поле») и ни за что не мог ничего запомнить, — он плохо запоминал прозу.
Миссис Пэйдж очень подружилась с Дианой. Она подарила ей кружева, километры кружев. Диана заказала себе дезабилье с кружевами, и днём принимала теперь исключительно в дезабилье из валансьена. Так как у себя дома она корсета не носила, то госпожа Блэн, рассказывая об этом мужу (на что это похоже!), поджимала губы. После чего господин Блэн, человек всегда очень занятой, выкроил время зайти после чая за госпожой Блэн на улицу д’Оффемон…
— И мосье Брюнель совсем не ревнует? — спрашивала, сидя в углу с Кристианой, госпожа Блэн, пока господин Блэн рассказывал Диане, как он ездил в Чикаго с бриллиантовым ожерельем для мистера Мак-Гендрика, отца миссис Пэйдж, и как на пароходе забрались в его каюту и унесли футляр, в котором лежала лишь копия драгоценного ожерелья, а настоящее-то, завёрнутое в носовой платок, было здесь вот, у меня в брюках.
— Наоборот, chère madame, ревнует моя бедная Дианочка. Это удивительно, потому что на первый взгляд, казалось бы… я не говорю ничего плохого о внешности Жоржа, он такой живой, и Диана, конечно, мне дочь… Она без ума от мужа. Я считаю, что это даже не разумно. Другие мужчины для неё не существуют. У неё столько забот из-за него! Она так огорчается! Эти актрисы, с которыми ему приходится встречаться по делу. Он иногда так поздно возвращается. Ах, уж эти мне актрисы. Диана слышать о них не может!
— Но мосье Брюнель ничего не имеет против домашних туалетов мадам Брюнель?
— Он? Это в его вкусе. Это совсем не в жанре Дианы, но она заказала себе все эти капоты из фамильных старинных кружев исключительно для того, чтобы соперничать с актрисами, чтоб удержать его.
Вернувшись домой, Блэны обменялись впечатлениями. Что подразумевала мать, говоря об актрисах, с которыми ему приходится встречаться по делу?
— Я убеждён, — сказал господин Блэн, — что он торгует живым товаром. Что же касается Дианы — это вещь! Но обходится она, должно быть, в копеечку.
Госпожа Блэн обратила его внимание на то, что он разговаривал с Дианой слишком оживлённо. «Это было заметно, друг мой, это было заметно». Тогда сцену устроил господин Блэн.
На генеральной репетиции новой пьесы Бернштейна Виснер был в ложе Брюнелей вместе с Робертом и миссис Пэйдж. В антракте миссис Пэйдж вынула из бисерной сумочки письмо и передала его Диане. Диана прочла, воскликнула: «Какая гадость!» — и передала листок Жоржу. Жорж рассмеялся своим добродушным смехом и спросил миссис Пэйдж, показала ли она письмо Роберту.
— Только что, — сказала миссис Пэйдж.
— Тогда, — продолжал Жорж, — его остаётся прочесть только Виснеру.
