На следующее утро она велела позвонить матери, чтобы та зашла к ней. Она никого к себе не пустила, кроме Маргариты, которая пришла после завтрака и испугалась, увидев Диану: та лежала бледная, с дрожащими губами и красными глазами.
— Вы плакали, милочка!
— Нет, девочка, я не сомкнула глаз и читала, вот видите.
«Путешественник и его тень» 41 была разрезана до последней страницы.
Кристиана казалась встревоженной. Она два-три раза повторила Маргарите, что Жорж не жалеет жену. Да тут ещё Роберт уехал на целый день из Парижа. Жорж заходил справиться о здоровье Дианы и, как показалось Маргарите, был довольно плохо принят. Госпожа де Сабран ушла около семи часов с каким-то странным чувством. Диана жаловалась на боли.
В ночь с воскресенья на понедельник на улицу д’Оффемон вызвали врача. Он нашёл Диану в очень нервном состоянии, с синяками под глазами; она жаловалась на боли в животе, но врач ушёл, сказав, что ничего опасного нет. Несмотря на это, в понедельник утром Диану срочно перевезли в клинику профессора Поцци, и ей сделали операцию аппендицита. Вот почему письмо генерала Дорша ей передали только через несколько дней, вместе с последним номером «Татлера», «Я всё знаю» и кучей визитных карточек с загнутыми углами; Маргарита де Сабран ухаживала в углу комнаты за цветами, которые врач разрешил оставить больной. Её испугал крик Дианы. Всё это запечатлелось у неё в памяти. Но Диана, мужественная Диана, уже взяла себя в руки.
— Ничего, дорогая, как-то вдруг заболело…
Генерал Дорш действовал не так быстро, как прекрасная госпожа Брюнель.
Написав и послав письмо в воскресенье, генерал уже в понедельник утром был у Виснера. Несмотря на политические разногласия между ним и фабрикантом, он считал своим долгом доложить ему о том, что узнал. Этот человек был близок с Брюнелями, и в конце концов он всё-таки один из главарей французской промышленности. Если его не предупредить и он вовремя не положит конец злословию, то вся эта грязь захлестнёт и его. От Виснера Дорш узнал об операции: в эту минуту мадам Брюнель находится между жизнью и смертью… и было ясно, что Виснер очень удручён.
Это позволило генералу с самого начала подчеркнуть, что нельзя смешивать Диану — прелестное, очаровательное существо, культурнейшая женщина, породистая, с большим обаянием, — с Жоржем, этим грубым животным, карьеристом, гнуснейшим человеком.
— Довольно, генерал, я принуждён вас остановить, — сказал Виснер, — Брюнель мой друг и…
— Это чувство делает вам честь, но вот что я пришёл вам сказать.
Виснер как с неба упал. Ростовщик, Брюнель — ростовщик! Кому же тогда верить? Бедная Диана! В этом пункте между генералом и фабрикантом не было разногласий. Дорш в кратких словах передал Виснеру невероятную речь, которую произнёс Жорж и которая, в этом не было сомнения, показывала, что это за тип. Сомнительная личность. Во всяком случае, Виснер, человек с идеями… передовыми, был возмущён его словами. Ах, так, значит, дельцы, промышленники для Шейлока с улицы д’Оффемон просто-напросто ростовщики! Ладно, это мы посмотрим. Виснер запнулся.
— Но как быть, чтобы не обидеть нашу бедную птичку, Диану?
Генерал был в растерянности.
Это всё-таки заставило его дождаться, чтобы Диане позволили встать, и уже тогда только он направился к Жаку де Сабран. Пока что он несколько раз завозил цветы в клинику и звонил госпоже де Неттанкур, которая успокоила его относительно шрама. «Такой вот маленький!» — кричала Кристиана в аппарат. Генералу по телефону не было видно, но похоже было, что действительно небольшой. Этот Поцци настоящий волшебник.
В день, когда он собрался к Сабранам, уже в конце отпуска, он получил письмецо от Дианы, которая его умоляла всем, что для него свято, зайти к ней не откладывая.
Свидание это просто не поддаётся описанию, генерал вышел после него как во сне. Старый военный, привыкший к полю брани, понятия не имел о такого рода героизме. Нет ничего на свете, что могло бы сравниться с Дианой. Она не ответила на его письмо, потому что сначала хотела объясниться с Жоржем. Как только она в состоянии была это сделать, она это сделала. Он во всём признался. Между ними всё кончено. Правда, она его ещё любит, физически он был для неё откровением, — она обязана, она может сказать это генералу, чтобы некоторые вещи были для него более понятны. Но ведь есть же, не правда ли, чувства, с которыми надо бороться, и Диана будет бороться и победит. Но пока что… Единственное, о чём она просила своего старого друга: Жак и Маргарита де Сабран могут подумать, что она причастна ко всему этому ужасу, она хотела бы, чтобы генерал пошёл за ними и, ничего им не сказав, привёл к ней, а она при нём объяснится с ними.
Исторические аудиенции шли своим чередом, одна за другой. Жак и Маргарита де Сабран не могли не растрогаться до слёз, когда они услышали из уст выздоравливающей рассказ об ужасном открытии. Нравственно Жорж Брюнель был убийцей Пьера де Сабран. Жак узнал о том, что его брат подписал векселя. Диана предупредила его как сестра, что этот бандит Брюнель будет требовать деньги с него.
