Предложение, сделанное «Всеобщей компанией» — пустить по Парижу наёмные автомобили, — исходило от смелого дельца — Жозефа Кенеля. Но у машин, выпущенных в 1905 году, скоро появилась конкуренция. Создавались новые компании, на которых не лежал мёртвый груз лошадей и колясок. Компании побивали друг друга количеством машин. За два года число авто-такси в Париже головокружительно возросло. Одновременно приходилось набирать шофёров: они приезжали в Париж из глухой провинции, полные иллюзий относительно нового, современного ремесла. Доходы компании росли с ростом количества машин. Но Жозеф Кенель видел пределы своего владычества. Он принял меры для борьбы с грядущими опасностями.
Уже в 1908 году он основал, войдя в соглашение со всеми крупнейшими соперничающими обществами, консорциум, который в сущности делал конкуренцию невозможной. Конец войне тарифов. И главное, это давало возможность, когда нужно, оказывать давление на Парижский муниципальный совет, от которого зависели законы об извозном промысле и налоги на городской транспорт. Кроме того, консорциум был выгоден ещё и с другой точки зрения.
Дело в том, что консорциум организовал в гаражах продажу бензина шофёрам. Это значило, что к 72,5 процента, которые шофёры обязаны были отдавать компании с дневной выручки, следовало прибавить ещё одну доходную статью. Консорциум вступил в соглашение со «Стандард ойл». Полковник Моррис, доверенное лицо этого мощного предприятия, специально прибыл в Париж для подписания договора об импорте румынской нефти и организации её сбыта. Для виду было основано небольшое французское акционерное общество под председательством Виснера. В правление вошли парижский генерал-губернатор, один из бывших лидеров социалистической партии, ставший министром и связанный с Жозефом Кенелем узами давнишней дружбы и общностью демократических убеждений, представители берлинского «Дисконто банк» и «Дейтше банк», крупных французских банков, Жильсон-Кенель, два министра. Словом, это было могущественное собрание, — мирового масштаба. Нефтяной рынок обслуживался не только «Стандард ойл». Акционерное общество вошло в соглашение со своими соперниками, Нобелем и Ротшильдом; рядом с американской нефтью стояли, плечом к плечу, румынская и русская нефть, и таким образом бакинские нефтяные источники Симонидзе через немецкие банки, бывшие в дружеских отношениях с Виснером, стали поставщиками консорциума.
И всё-таки это блестящее предприятие, которое в одном только Париже ежедневно продавало такси около полутораста тысяч литров бензина, не устояло против неожиданного противника: бензола.
С самых первых дней существования автомобиля шла борьба между бензолом и нефтью, но бензолом пользовались только как составной частью. Через посредство чего-то, вроде бензолового треста, нефтепромышленникам удалось прийти к соглашению. Но бензол стоил дешевле бензина, и шофёры такси догадались вопреки богатой научной литературе, убеждавшей их этого не делать, пользоваться чистым бензолом. Несмотря на науку, такси бегали не хуже прежнего. Но это грозило разорить консорциум, влезавший в большие расходы, беспрестанно выпускавший новые автомобили. Могло случиться, что в один прекрасный день он окажется с большими запасами на руках и с договорами, которых он не сможет выполнить.
Но в рождественский вечер, у Дианы Брюнель, в один из тех вечеров, на которых гости целовались под пучком омелы в холле, какому-то муниципальному советнику пришла в голову мысль, что шофёры обкрадывают город, так как бензол не подлежит обложению налогом. С лихорадочной поспешностью вдохновения он составил докладную записку, проект декрета, надеясь провести его ещё до нового года. И уже в начале января муниципальный совет обложил бензол налогом в пять франков — именно это и вызвало в 1911 году конфликт между шофёрами и хозяевами.
Забастовка разразилась в тот момент, когда декрет о налоге, принятый сначала временно, должен был, начиная со вторника, 28 ноября, окончательно войти в силу. В ответ на налог на бензол шофёры требовали, чтобы хозяева, которым они каждое утро оплачивали бензин за целый день вперёд, оставляли шофёрам больше прежнего из выручки. Шофёры требовали, чтобы вместо 27,5 процента им оставляли 33 процента выручки. За день они наезжали для себя не больше 8 франков 50 сантимов, газеты это признавали; 33 процента дали бы им 9 франков 75 сантимов.
Вокруг этого 1 франка 25 сантимов начиналось сражение.
Но конфликт из-за налога на бензол был только предлогом, борьба была уже раньше открыта хозяевами. Они давно дрались за то, чтобы шофёры не рассматривались как служащие: это позволило бы им обойти законы, по которым хозяева отвечают за несчастные случаи. Только что проведённый новый закон о пенсии рабочим, которому консорциум не собирался подчиняться, побуждал сломить боевой дух шофёров; за последнее время они показали себя в целом ряде стычек, не предвещавших ничего хорошего.
Консорциум решил объявить шофёрам беспощадную войну.
