— Именно это, — погладил шёлковую пушнину Огузин, — Но понимаешь, я просто не смогу это бросить, хотя ты мне куда важнее, чем все огнестрелы.
— А кто тебя просит бросить, кусь надвое? — фыркнула она, — Я прошу продолжать! От змеюк мы и так отбивались, а с этими обшами, посмотрю сколько они протянут, если будут взрыгивать.
— Ну, за язычок тебя не тянули, рыжуля, — пихнул её вульпер, — Потому что это не последнее, что я намереваюсь натворить. Просто этот фокус с памятью, как бы сказать… в общем, я знаю что-то такое, чего не должен был бы, и мой долг использовать это знание на общее благо.
— И что именно ты знаешь? — с большим интересом подставила ухо Огнея.
Огузин с удовольствием рассказал, что он знает, что повозка может быть самодвижущейся. Причём с подробностями насчёт того, что источником силы является двигатель, жгущий топливо и передающий мощность прямо на колёса, а не как-то иначе… Всмысле, иначе наверняка можно, но Гузь имел "данные" только по варианту с поршневым двигателем. Он также "помнил" про паровой, но в сдешних условиях паровой котёл, жрущий докуся сколько воды, выглядел бы туповато. А вот масло, которое наверняка сойдёт в качестве топлива после перегонки, имелось в товарных количествах…
— Вульпярыня, челюсть подбирайте, муха залетит, — закрыл ей отвисшую челюсть Огузин.
Это была вполне адекватная реакция на столь подробный рассказ о том, чего никто ещё в глаза не видывал… даже сам рассказчик. Впрочем, так распускать язык Гузь себе позволял только с ней, потому как знал, что она не будет болтать, а так — нет, воизбежание, как-грится. Однако случилось так, что отвешивать челюсть пришлось и Огузину, причём прямо в норе. Он обратил внимание на фиговину на стене, похожую на бубен, и спросил, что это такое. В ответ Огнея пожала ушами и посоветовала прислушаться. Прислушавшись, вульпер ощутил поднятие шерсти дыбом, потому как от бубна явственно исходили звуки вульперской речи, ржач, кто-то играл на дудке… так это звуки из Ржаной, понял Гузь. А вот каким кусаным способом они слышны здесь, когда Ржаная в другом утёсе и отделена от норы огромной толщей скалы, это понять было "слегка" сложнее.
— Неужели ты этого не видел? — сделала удивлённую мордочку Огнея, но быстро скатилась в смех, — Да конечно не видел, это вообще мало кому показывали. Бубновая передача звука!
— Это… магия какая-то? — опасливо покосился на бубнящий бубен вульпер.
— Кусь знает, — правдиво ответила рыжая, — Сигналы не реагируют. Но вероятно, работает само по себе.
Она пояснила, что фокус тут в нитке, прикреплённой к центру тонкой мембраны бубна — свитая из прочного паучьего шёлка, она была очень тугой на разрыв и выдерживала большое натяжение, конкретно — под бубном висел камень с башку размером, в качестве гири. Шла эта нитка, как можно догадаться, в Ржаную — пропустили по потолку корридоров, так что и не заметишь, а через проход между утёсами нитки с разных нор шли в нарочно сделаном коробе из камней. В Ржаной же, как мог припомнить и сам Гузь, прямо за помостом для выступлений стоял бубен большого диаметра, и как оказалось, не просто так. Ловя звук, эта мембрана колебалась и передавала усилие на нити, а те уже заставляли дрожать бубны-приёмники, так и получалась передача. Такую загогулину в Хатжуме устроили заезжие умельцы из Логова, так что, в подробностях никто не знал, как оно работает и причастна ли тут магия. Штука была презабавная, потому как позволяла дремать и заодно слушать хохмы из Ржаной, Огузин сразу оценил это. Единственное, слушать можно было только в норе с её звукоизоляцией, потому как бубнило очень тихо, и на площади уже ничего не будет слышно. Так что, перспектив для большого развития фокуса не просматривалось, но тем не менее, для конкретных условий это было просто удивительно по шерсти. Тишина в комнатах-пещерах, удобная для отдыха, могла и кукушку сорвать, если в больших дозах, а бубнилки решали эту проблему. Огузин сразу задался вопросом, а не работает ли связь в обратку — теоретически да, а на практике, конечно, не доорёшься.
— Ну, это меня радует, — заключил вульпер, — И само по себе, и потому что не я один внедряю инновации.
— Инно-что? В моём доме попрошу не выражаться! — захихикала Огнея, пихнув его.
