Мы тоже иногда наезжали в эти благодатные места, даже умудрились однажды не на шутку заблудиться в местном лесу. Обычно я очень хорошо ориентировалась и потому никогда не боялась отрываться от общества - общаться с лесом я предпочитала в одиночку, а тут попала в некоторое подобие Берендеева леса с высоченными соснами, с разряженным, густо-сиреневым воздухом и с полным отсутствием грибов, кроме ложных белых. Этот лес закружил меня, запутал, и найти дороги назад я, как ни силилась, не могла, хотя, казалось бы, отошла всего на несколько шагов от нашего стойбища.
Несмотря на мамину опеку, мы с Линой великолепно проводили время в Эльве: купались, катались на лодках, собирали грибы в лесу, который начинался прямо за нашим домом, много гуляли. Вскоре приехал папа, и родители укатили отдыхать, оставив нас с Линой вдвоем дней на пять -великолепный подарок к моему приближавшемуся восемнадцатилетию.
Воспользовавшись свободой, мы стали совершать ежедневные набеги на окрестные города и веси: съездили в Тарту, Выру и другие городки по соседству. В Эстонии, практически, все - по соседству, а автобусное движение было великолепно. В попутчики мы выбрали одного из самых колоритных обитателей Эльвы - москвича, прозванного нами Иисусом за длинные волосы, худобу и удлиненный аскетический лик. Этот его вид хиппи (хоть и хорошо вымытого и вполне опрятно одетого), тогда еще весьма непривычный, отталкивал публику, и, кроме нас, с ним никто из отдыхающих не общался. Нас же всегда тянуло на экзотику, особенно меня. Компаньоном он оказался замечательным, и к тому же весьма интересной личностью.
Там же я познакомилась и со своим будущим мужем Витей. Мы заприметили друг друга с первых же дней, но держались на расстоянии. Поражало только постоянное совпадение путей-дорог: куда бы мы с Линой не направились - всегда натыкались на Витю и его приятеля Алика. Сначала это казалось простой случайностью, но уж слишком много оказалось таких "случайностей".
В Ленинграде мы встретились. На первом же свидании я разочаровалась в своем новом кавалере и решила больше с ним не общаться. Но не тут-то было: Витя оказался весьма настырным, взял меня приступом, в чем ему неожиданно стали помогать мои подруги. В результате совместных усилий им удалось сломить мое сопротивление, и отношения покатились по предначертанному пути.
Позже Витя познакомил Лину со своим ближайшим другом Толей, студентом первого медицинского, и все вместе мы влились в Толину компанию. Поскольку в этой компании мужское население преобладало, пришлось разбавить его нашими девочками к великой радости и первых, и вторых. Ребята в компании подобрались что надо, все острословы и остроумцы, шутники, балагуры и неутомимые выдумщики. Они были авторами и обязательными участниками всех студенческих капустников, которыми славился первый медицинский. Никита П вместе со своей талантливой мамой писал сценарии для этих капустников, Саша Розенбаум исполнял песни собственного сочинения, не отставали от них и все остальные.
Собирались мы часто, в основном, в доме нашей подруги Лены, жившей в самом центре - возле музея Суворова, чья квартира была, пожалуй, наиболее просторной и малонаселенной, с вечно работавшими родителями. Помимо "престольных" праздников, всегда находилось что-нибудь, что следовало отметить, например: День рыбака, или первая пятница на неделе, не говоря уж о таких важных событиях, как сдача сессий, начало и конец каникул. Но самым любимым праздником был, разумеется, Новый год. К нему мы готовились особенно долго и тщательно.
Однажды Фима Б предложил отметить Новый год в деревенской избушке, принадлежавшей кому-то из его знакомых, в почти необитаемой глуши, в районе Ломоносова. Предложение было принято на "ура" - ведь это было так романтично.